Во-первых, я не считаю ее женой в полном смысле этого слова, потому что она просто рычаг, под которым я временно застолбил территорию, во-вторых, потому что периодически хожу на сторону, и последнее, что мне нужно — звонки от жены в тот момент, когда меня объезжает какая-то грудастая красотка. А раз я этого не делал, то это сделала Наташа. А ведь я предупреждал, что мои вещи трогать нельзя. Предупреждал и доходчиво дал понять, каким злым буду, если узнаю, что она нарушила правило.
Но это все равно позже, а сейчас нужно догнать грязнулю, потому что она всерьез намерилась сбежать.
Я забираю пиджак, пытаюсь найти Киру взглядом, но ее и след простыл.
На улице валит снег — ни черта не видно. Я спрашиваю водителя, куда она подевалась и иду в указанном направлении. Догоняю ее почти сразу: дура чуть не прет на дорогу на красный сигнал светофора. Я хватаю в кулак ворот ее пальто, но Кира продолжает идти, а пальто остается у меня в руках.
Практически рычу, наверное, готовый раскатать эту блаженную до состояния папиросной бумаги.
И делаю еще одну попытку ее поймать: на этот раз пятерней, сзади за шею, прямо на себя. Она неуклюже пятится падает спиной мне на грудь.
Словно в сеть, ловлю Киру в ее же пальто, заворачиваю, как младенца и беру на руки.
Ее всю трясет, глаза смотрят с такой злостью и ненавистью, что будь я в самом деле Суперменом, она бы уже на хрен меня убила двумя своими криптонитами.
— Отпусти меня, — брыкается она.
Снежинки падают на щеки, превращаются в холодные капли, и я вижу в них свое отражение.
Ну и рожа у меня.
— Дернешься еще раз, грязнуля, и узнаешь, какой я бываю, когда маленькие стервы пытаются сделать из моего мозга безе.
— Я тебя видеть больше не хочу. Сделай нам обоим хорошо — просто оставь меня в покое.
— Кира Викторовна, я обязательно сделаю вам хорошо, — ухмыляюсь я, одновременно радуясь, что в пылу перепалки она не соображает, что я почти донес ее до машины. — И теперь мы будем очень часто видеться, потому что ты, блядь, на меня работаешь!
Я буквально укладываю Киру на заднее сиденье и быстро сажусь следом.
Кажется, даже успеваю связать грязнулю рукавами ее же пальто. Она даже нос наморщила — точно сейчас будет плакать. Но нет, снова никаких слез, только порция ненависти для меня, хоть сегодня я был просто долбаным ангелом.
— Спасибо, что напомнил, Эл. Завтра я больше не буду стажеркой. Куда угодно пойду, лишь бы подальше от тебя.
— Заткнись! — все-таки взрываюсь я.
