— Просто подержи свой рот закрытым!
Господи помоги, я уже ни хера не соображаю.
Кира перестает говорить и даже не шевелится, просто кое-как — в целом даже довольно забавно — пытается вынуть из плена хотя бы плечи. Будь ситуация не такой хреновой, а я — не таким доведенным до белого каления, был бы хороший повод обозвать ее гусеницей и вместе посмеяться. Просто хорошо провести вместе вечер, никому ничего нее доказывая, а потом — еще более классно провести ночь.
Но стоит поймать взгляд Киры, как мысль отвезти ее на свою холостяцкую квартиру со скоростью звука вылетает из моей головы.
У меня всякое в жизни было, но я никогда не принуждал женщину к сексу и никогда не брал ее силой. Потому что я придурок и в целом большое говно, но не насильник и не мудак. Женина должна хотеть мой член у себя между ног — и тогда она его получит на радость нам обоим. Глядя на Киру, я четко осознаю: все, чего она хочет — избавиться от моей компании.
— Скажи, куда тебя отвезти, — говорю я, глядя прямо перед собой.
Ее глаза меня просто убивают. Я чувствую, что там, в своей паршивой голове, она кем только меня не называет, и уже морально созрела к тому, что долбоеб Габриэль Крюгер повезет ее насиловать в самой изощренной форме. Вот кто я для нее: просто больной на всю голову ублюдок.
«Молодец, Габриэль, добился, чего хотел — она тебя боится».
— Домой, — сразу отвечает Кира и скороговоркой надиктовывает адрес.
Водитель ждет моего одобрения, и я киваю ему в зеркало заднего вида.
Всю дорогу — ни полслова. Я выжат до суха, словно меня только что нокаутировали и теперь выносят с поля на носилках, потому что даже в выжатой половой тряпке способностей к сопротивлению больше, чем во мне сейчас. В башке пусто, в груди — полный штиль. Если бы в Киру вселился бес и ей захотелось перегрызть мне горло, я бы не стал сопротивляться.
Мы едем и едем, дорога какая-то словно резиновая. И я начинаю тупо задыхаться, и руки сводит судорогой, потому что Киры вдруг становится слишком много.
Она проникает в меня как отравляющий газ, и снова будит в башке всякую хрень вроде той, что я думал до того, как поймал ее на дороге: взять себя в руки, вспомнить, что ни одна женщина, которую я хотел, не говорила мне «нет» — и просто соблазнить Киру.
Насытится, сбить оскомину. И с каждой секундой эта мысль крепнет. Фактически, когда машина, наконец, притормаживает, я прочно зацементирован идеей прямо сейчас довести начатое до конца.
