И понимаем друг друга с полуслова, когда речь заходит о людях, которые становятся у нас на пути. Поэтому в вопросах сведения счетов с Кирой мы едины, как Уроборос и его хвост.
Я возвращаюсь в номер, и нахожу Снежану совершено голой, спящей на животе.
Кажется, она немного перебрала, потому что, когда я тяну ее за щиколотки к краю кровати, что-то бормочет заплетающимся языком. Мне не нужен феерический секс, достаточно просто разрядки и пустой башки. Снежана стонет, мычит и пытается корчить из себя звезду порнофильма, но я грубо прошу ее заткнуться, а потом просто набрасываю подушку ей на лицо.
Потому что в какой-то момент воображение рисует на ее месте Киру и пустые толчки, наконец, начинают приносить удовольствие.
Я кончаю тяжело и с громкими матами, выбешенный собственными дерьмовыми фантазиями.
Это долго закончиться, как только я ее поимею.
Это просто неудовлетворенность от ее пафосного и фальшивого: «я не продаюсь!»
Конечно, блядь, ты не продаешься, ну так и я не собираюсь покупать.
Глава восьмая: Кира
Я прихожу в себя уже в номере. Прохладно, легко и ненавязчиво тянет прохладу кондиционер, на лбу — влажное полотенце. Моргаю, пытаясь привыкнуть в тусклому освещению и миру в полутенях, который постепенно обретает контуры и линии, превращается в нашу с Димой комнату в номере отеля.
Не сразу, но все-таки пытаюсь приподняться хотя бы на локтях. Что было перед тем, как я потеряла сознание? Габриэль? Его перекошенной злой иронией лицо всплывает в орнаментах полупрозрачных штор, которые треплет ветер, и поэтому улыбка то и дело кривляется, будто этот ненормальный даже здесь, сейчас, пытается сказать мне, какое я ничтожество.
Я знаю, что ничтожество, но за свои грехи буду отвечать перед Богом, а никак не перед Сатаной.
— Эй, привет, спящая красавица…
Голос Димы буравит мою дурную фантазию, и призрачная улыбка Габриэля растворяется со штор.
— Прости, от меня одни неприятности, — говорю то, что должна сказать в этой ситуации любая воспитанная девочка.
На самом деле мы оба знаем, что это просто формальная отписка, слова, за которые я прячу свое неудобное присутствие в его жизни.
Есть две вещи, которые, несмотря на противоположность, могут до абсурдного хорошо уживаться друг с другом. Первая — не всегда люди, которых мы любим, нам удобны. И вторая: любимый и удобный — это не синонимы. Поэтому как бы Дима ко мне не относился, я доставляю ему кучу проблем.
