И еще Рафу досталась аристократичная бледность нашей матери, поэтому он, с его светлыми волосами и глазами, и кожей, цвета «словной кости» полностью соответствовал материнскому представлению об ангелах. В честь которых она нас и назвала. А потом находила забавным, что я похож скорее на дьявола. Забавным это было до тех пор, пока отец, проиграв почти все наши деньги, пустил в себя пулю, и мне пришлось по макушку нырнуть в дерьмо, чтобы спасти семью от банкротства и позора. Раф остался чистеньким, потому что некоторые люди просто неспособны на хреновые поступки, на подкуп, предательство, шпионаж и все, чем живет мир медиа-магнатов.
У матери был ее личный ангелочек, красивый, умный и полностью, кристально чистый, как слеза девственницы на лбу новорожденного младенца. И именно его она лелеяла, словно Чудовище свой Аленький цветочек. А я был просто удобным, на все способным дьяволом, который просто делал, что должен, и это тоже воспринималось как должное.
За день до того, как Раф погиб, мой «эСБэшник»[1] предоставил огромную папку с материалами по совету директоров и распорядителей трастового фонда, который учредил еще мой дед.
Оказалось, что моя мать уже давно играла у меня за спиной, и плела заговоры в духе Мадридского двора, с целью пропихнуть Рафа в совет распорядителей трастового фонда, который учредил еще мой дед, и который я, даже в самые черные дни, умудрился сохранить нетронутым, а через пару лет даже приумножил.
И я сделал то, что сделал бы любой Дьявол: по-королевски упаковал всю папку, даже не сделав копий с документов, которые были в единственном числе, и вручил ей за ужином вместе с букетом цветов.
А мать просто пожала плечами и сказала, что я хорош для роли Серого кардинала, потому что моя репутация отпугивает от «ВАЛиЭН» потенциальных инвесторов, и будет лучше, если компанию возглавит Рафаэль, а я, само собой, займу пост генерального директора.
В общем, за тем ужином она много чего сказала, а я много чего понял. Например, что быть говном куда выгоднее, чем белым зайкой.
Ну хотя бы потому, что когда я послал куда подальше собственную мать, у меня ничего не ёкнуло и голос совести не забил в набат.
А потом Раф погиб.
И я стал тем, кого она вынуждена была принять, хоть — в этом нет сомнений — она будет любить своего Непорочного ангела до самой смерти. И до самой же смерти будет думать, что жизнь ужасно несправедлива."
"Но, несмотря на это, мы прекрасно ладим в вопросах бизнеса.
