И еще он в белой, немного растянутой футболке: выглядит домашней и точно не новой.
Он весь в пластыре и бинтах. И даже пятки перебинтованы.
Я отхожу, пропуская его внутрь. Мой мир рушиться, потому что в той реальности, где я живу, мужчина не вваливается к женщине в номер с мысль соблазнить ее, при этом выглядя так, словно он только-что разбирал чердак, а перед этим вылез из малинника.
Но Габриэлю, как обычно, чихать. Он проходит в гостиную, включает телевизор, осматривается. Быстро подтягивает к правой стороне дивана кресло.
А я тупо смотрю на его задницу, когда он наклоняется, чтобы переложить подушки на противоположный край дивана. Если он и одел трусы, то это что-то микроскопическое, потому что я четко вижу ямочки у него внизу спины. И крепкий позвоночник, и как мышцы играют под легкой тканью.
Габриэль молча берет меня за руку, заставляет сесть в угол дивана, дает планшет, который я ставила подзаряжаться на туалетном столике, а потом окончательно меня добивает: укладывается головой мне на колени, одну ногу со стоном облегчения вытягивает во всю длину — теперь я понимаю, зачем придвинул кресло —, вторую сгибает в колене.
— Почитай мне, Кира, — приказывает Эл, закрывая глаза тыльной стороной руки. — Спать хочу, сейчас просто вырублюсь.
* * *Он говорил мне много разных вещей. И грубых, и откровенно издевательских, и нарочито горьких, бьющих точно в мою гордость. И почтив всегда я в конечном счете знала, что ответить или как не ответить, чтобы не потерять лицо и отбить у Эла желание продолжить издевательство.
Но сейчас он загоняет меня в полный ступор. Как будто внезапно начал говорить на марсианском. Эл нее ждет моего согласия, и как обычно не просит: он пришел, устроился так, как ему удобно, и отдал очередной приказ. А меня раздирает изнутри желание разбить планшет ему об голову.
— Тебе не кажется, что ты ведешь себя как тиран? — спрашиваю сухо, так, что каждое слово дерет горло песком.
— Мне не кажется, потому что я и есть тиран, — не отпирается Габриэль.
А я, вместо того, чтобы подбирать убийственные аргументы, почему он должен прямо сейчас убираться вон из моего номера, примерзаю взглядом к его животу, который выглядывает из-под задранной футболки. И желание поцеловать его ниже пупка, там, где за резинку штанов стыдливо прячется дорожка волос, растет с каждой секундой.
— Кира, я, блядь, реально устал, — начинает беситься Крюгер.
