Это словно прогулка по каменному мосту, который опадает по кирпичу, стоит сделать шаг. Дорога без возврата, пусть в неизвестность в один конец.
Моя машина всего в паре метров, но кажется, что мы с Кирой идем целую вечность.
Может быть потому, что во мне вдруг оживает странная ватная темнота, и она воет, и просит остановиться, не доводить до конца. Это трусость, поэтому я пытаюсь вышвырнуть ее из себя, но она каким-то образом прячется в самые далекие уголки сердца.
Я хотел Киру — я получил Киру.
Через пару часов она будет лежать в моей постели, мокрая и довольная, а я, наконец, избавлюсь от болезненной одержимости.
И утром снова стану собой: человеком, которого ничто не трогает и ничего не волнует, громадиной из брони по кличке «Maus»[7], которую не пробить даже прямым попаданием в лоб. Только так может закончиться эта история.
Мы снова в одной машине, и снова сидим так, будто одно, даже случайное прикосновение друг к другу, может нас разрушить. Кира сидит, как отличница перед решающим экзаменом: сумка на коленях, ладони сложены поверх нее, взгляд смотрит точно в затылок водителю.
А у меня горят ладони от желания притронуться к ней, получить, наконец, то, чего я хотел до сумасшествия, до сраной трясучки. Но я не могу.
Как будто связали по рукам и ногам, и единственное, что остается: жадно глотать ее запах, упиваться тем, что скоро я перестану дуреть от него, словно подросток.
Но это все равно полная жопа, потому что никогда в жизни я не возил к себе женщин вот так: словно на собеседование или на каторжную работу.
Мы же должны сейчас целоваться до искр между зубами, Кира уже должна быть мокрой от того, что я щипаю ее соски через это идиотское платье, которое ей явно велико. Но между нами совсем ничего, ни единого разряда.
Я привожу ее на свою холостяцкую квартиру. Здесь у меня лофт: много окон, мало мебели, все самое необходимое под рукой: бокалы, хорошая выпивка, удобная огромная ванная комната, где при желании можно трахаться и втроем.
Кира заходит внутрь, но даже не дает мне снять с нее пальто: отходит в сторону, как будто одного моего прикосновения достаточно, чтобы ее снова скрутил приступ астмы.
Блядь, если ее так от меня тошнит, то что будет дальше, когда она закончит возиться с сапогами?
Глава двадцать восьмая: Габриэль
Кира медленно проходит вглубь, я осторожно иду следом. Кажется, что могу спугнуть добычу любым неосторожным словом или движением, поэтому даю ей осмотреться.
