А она требует выяснить отношения и хочет доказать мне, что является хорошей любовницей? Только это ее сейчас волнует? Пластиковая кукла с пластиковыми чувствами!
ГЛАВА 26
Милана
— Отпустите меня! — дёргаюсь, пытаясь вырваться. Но она стискивает мою руку до боли, не позволяя мне уйти.
— Я понимаю, что ты поплыла от такого мужчины. Раньше тебе такие и не снились, — язвительно усмехается. — Только не надо питать иллюзий. Ты маленькая дурочка, а Мирону нужна была хорошая актриса. Играть ты не умеешь, поэтому он очаровывает тебя, чтобы все выглядело правдоподобно.
— Отпустите! — чувствую, что не могу больше гордо держаться, накатывает истерика. Дышать трудно.
— Не веришь? — не унимается женщина. — Совсем недавно мы очень горячо занимались сексом в его кабинете, на его рабочем столе, и он даже не вспомнил про тебя.
И меня срывает, перестаю себя контролировать. Дёргаю рукой, наконец-то освобождаясь, но уходить не тороплюсь.
— Это все, что вас интересует в данный момент?! Секс?! — шиплю ей в лицо. — Мирон в реанимации, на аппаратах, весь окутан капельницами и проводами, он может умереть! А все, что вас интересует, это… — не договариваю, начиная задыхаться.
— Ника! — к нам подходит Арон. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он женщину, но смотрит на меня и сводит брови.
— Как что? Я пришла к своему мужчине!
— Кричи громче. Микрофон дать?! — злобно ухмыляется Арон. — На публику играешь?
— Нет, — уже не так нагло отвечает она. — Просто эта девочка много на себя берет, — тычет в меня пальцем.
— Эта девочка – его жена.
А ты здесь лишняя, — осаживает ее Арон. — Милана, иди в клинику, выпей кофе. Доктор сказал, что у Мирона улучшились показатели, и он может в любой момент прийти в себе. А с тобой мы поговорим, — обращается уже к Нике. — Смотрю, язык у тебя длинный, и, видимо, мой брат не поведал тебе, что я отрезаю языки слишком болтливым, — он хватает Нику за предплечья и тащит ее подальше от меня. А мне становится как-то все равно на эту женщину и ее слова, я сейчас ничего не воспринимаю, кроме того, что Мирону лучше, и он в любой момент может прийти в себя.
Буквально срываюсь с места и лечу назад в больницу.
Мирон
Просыпаюсь.
Нет, словно включаюсь, выплывая из темной бездны.
Точнее, включается только мозг. Тела не чувствую, глаза не открываются, слышу только писк приборов и глухие голоса. Если я умер, то не так представлял себе ад и уготованный мне котел. Дышать мешает трубка в горле, кажется, задыхаюсь, но выдернуть ее не могу – руки не слушаются.
