Сто раз посмотрела в зеркало и понимаю, что внешний вид ничем меня не выдает. Но при выходе из кабинета кажется, что вся компания знает, чем мы там занимались. Краснею, опускаю глаза в пол и спешу уйти. Выдыхаю только тогда, когда нас прячет от лишних глаз кабинка лифта.
— Ты чего? — усмехается Мирон, хватает меня за талию, притягивает к себе и целует в висок. Он такой раскованный, а я не могу, мне почему-то стыдно от того, что мы вытворяли в кабинете. — Милана? — зовёт меня и поднимает лицо за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.
— Ты моя жена, и все, что между нами происходит и будет происходить, совсем не стыдно. А прекрасно, — улыбается. Это и правда прекрасно. Но стыдно. Нужно привыкнуть. Меня ещё никто и никогда так не касался и так не любил мое тело. — Котенок, — строго произносит, — ну-ка целуй меня сама, — требует он.
Я тянусь к его губам, но… тут же отлетаю от Мирона, потому что в тот момент распахиваются створки лифта. А там люди. Быстро выхожу, но Мирон меня догоняет и берёт за руку.
— Ты как ребенок, — смеётся он. — Я до сих про жду своего поцелуя.
У моего мужа вообще игривое настроение, это забавно и приятно, если бы все на нас не пялились.
— Почему они на нас так смотрят? — шепотом спрашиваю я, когда мы выходим на улицу."
"— Потому что я глава компании, а ты моя супруга, которую они ещё не видели. Прекрати воспринимать людей всерьёз и зажиматься. Ты Милана Вертинская, тебе должно быть плевать на мнение, сплетни и пересуды других. Ты должна гордо себя нести и не обращать внимания на взгляды, — выдает мне Мирон и ведёт меня на стоянку к машине с водителем.
— Легко сказать… — вздыхаю я.
— Понимаю, это трудно для такой неискушенной девочки, но… я по-прежнему жду свой поцелуй, — усмехается Мирон.
Мне очень хочется самой его поцеловать. Оглядываюсь, вроде на стоянке нет никого. Опускаю ладони на плечи Мирона и вновь тянусь к нему. Прикасаюсь к его горячим, всегда требовательным губам и целую. Мирон не отвечает, лишь улыбается мне в губы.
Все происходит неожиданно, настолько, что впервые секунды я не соображаю, что вообще произошло…
Мирон дёргается, из него словно выбивают весь воздух, а потом он замирает, кажется, совсем не дыша.
Ничего не понимаю, но сердце начинается колотиться в панике. Отстраняюсь от мужа.
— Мирон, — он быстро бледнеет, а его лицо покрывается испариной. — Мирон, — голос хрипнет. Он не отвечает, лишь глубоко хватает ртом воздух, цепляется за машину, начиная медленно на нее заваливаться.
