И общество банкиров и их жен, оценив добродетели юной особы по достоинству, охотно расступилось, отдав ей надлежащее место.
— Он один из тех, кто, как говорят, имеет божественную отметину, — с пафосом продолжал банкир. — Так давайте же поднимем бокалы за нашего уважаемого гостя и друга. — Он протянул Точилину бокал с шампанским.
Зал тотчас наполнился стеклянным перезвоном, к которому примешалась щедрая здравица.
— Георг, — очаровательная спутница Лесснера слегка потянула его за рукав. — Я уже успела устать от этой трескотни.
А не уйти ли нам отсюда совсем?
— Дорогая, но здесь находятся мои друзья, я должен присутствовать непременно. Что обо мне подумают, если я покину их в разгар торжества?
Лесснер не мог оторвать взгляда от обнаженных рук актрисы, унизанных бриллиантовыми браслетами. Камни были совершенно прозрачные, величиной с небольшую горошину. Выбирая украшение в ювелирном магазине, Лесснер объявил, что хочет сделать подарок любимой даме, и если на одном из бриллиантов обнаружится хотя бы трещинка в сотую долю волоска, то подобное обстоятельство он будет воспринимать как личное оскорбление.
"
"— Я тебя не узнаю, милый, неужели ты можешь зависеть от чужого мнения? Я всегда считала, что у тебя есть только два идола — деньги и я.
Лесснер великодушно расхохотался:
— Ты ошибаешься, дорогая. Я не язычник, и поэтому у меня нет идолов. Я — барон и принадлежу к древнейшему немецкому роду, а они, как известно, все христиане.
— И как же барон может зависеть от чужого мнения? — капризно надула губки красавица.
— Ну хорошо, хорошо, — мелко рассмеялся барон. — Я сдаюсь! Разве возможно противостоять твоим чарам? Против них бессильна даже кровь немецких рыцарей. Только давай сделаем это как-нибудь поаккуратнее, я не хочу привлекать к своей персоне дополнительного внимания.
— Обещаю щедро наградить тебя за уступчивость, — горячо задышала в ухо старику молодая обольстительница.
— О! Это многообещающее начало.
Глаза Лесснера скользнули по голым плечам дамы и застыли на волнующих изгибах обнаженной груди.
Она глубоко вздохнула, грудь ее высоко поднялась.
— Это продолжение, мой господин!
Потомок немецких рыцарей едва справился с искушением, чтобы не поцеловать глубокую ложбинку под шеей.
— Ты никогда не обманывала меня в ожиданиях, я это очень ценю.
Лесснер с радостью осознал, что, несмотря на преклонные годы и стареющее тело, он способен чувствовать себя, как и полсотни лет назад, — молодым.
