— Разве можно спать, когда обладаешь такой женщиной, как ты. Скорее всего, можно помереть от бессонницы. Впрочем, я считаю, что это лучшая из смертей. Представляешь, моя радость, как это гнусно слышать — помер от грудной жабы. Брр! Сразу веет чем-то болотным, мерзким, склизким. Кстати, а где ты живешь?
— А мы уже почти пришли. Дорогой, видишь желтый дом с колоннами? — показала барышня рукой в конец переулка, где тусклым желтым светом горели уличные фонари.
— Так, вижу.
— Это и есть мой дом. Моя спальня на втором этаже.
— Проживание в таком особняке наверняка обходится в значительную сумму? — осторожно поинтересовался Лесснер.
— Разумеется, но ты же мне помогаешь. Иначе мне пришлось бы перебираться в дешевенькую гостиницу, а то и вовсе в номера, — звонко расхохоталась дама.
— Ах ты, какая проказница! — изумился Лесснер и предпринял еще одну попытку приобнять барышню. В этот раз более удачную. Почувствовав под пальцами упругое нежное тело, неожиданно для самого себя Лесснер разволновался и произнес глуховато: — Чем ты еще хочешь меня удивить?
Неожиданно на аллею вышел крупный бородач, шевельнул могучими длинными руками и произнес басовито:
— Барин, ты пошто все девицу беспричинными вопросами донимаешь? Устала она от тебя, барин!"
"— Кто вы такой и по какому праву…
Могучий дядька сделал шаг вперед, и Лесснер рассмотрел его грубоватые черты — перед ним был определенно далеко не самый изысканный образец человеческой природы.
— Кличут меня Заноза, барин. Ежели желаешь, можешь так и называть, не обижусь.
А ремесло наше скверное, убивец я, — произнес он обыкновенно. — За душегубство и на каторге просидел без малого двадцать лет. Да ты, барин, не тряси губой-то, мы почем зря не убиваем. Ежели ты достанешь нас, тогда другое дело. Так ведь, робята? — посмотрел он через плечо куда-то в сторону зарослей.
Лесснер обернулся — на дороге стояло еще трое детин с хмурыми физиономиями.
— Позвольте объясниться, господа, это какое-то недоразумение. Давайте разойдемся, у меня при себе ничего нет.
Вы меня не за того приняли, господа… Ксюша, вы только не беспокойтесь, я сумею договориться с этими достойными господами, — повернулся банкир к девице. Но, на его удивление, он не обнаружил испуганных глаз — барышня выглядела совершенно невозмутимой. Банкиру даже показалось, что на ее тонких губах скользнуло нечто напоминающее улыбку.
Заноза неожиданно подобрел:
— Видала, Ксюша, какой кавалер, на Хитровке ты такого не встретишь.
