Администраторша с жуткой химией на голове на мой вопрос ткнула пальцем:
— Левое крыло. Там и сидит, как обычно.
Дверь в кабинет Красновой была приоткрыта. Я постучал и вошёл.
Комната напоминала логово архивной крысы. Стопки жёлтых бумаг, ящики с надписями «Фонд № 3», «Копии актов за 1957», тут же какая-то большая старая бумага, наверное, карта города, свернутая в рулон и зажатая резинкой. На подоконнике — герань в банке из-под сгущёнки, полуувядшая, но цепляющийся за жизнь и лучик солнышка, что пытался пробиться сквозь плотные занавески в мрачноватое архивное царство.
За столом сидела женщина лет тридцати пяти. Простое серое платье, волосы собраны в тугой хвост, лицо строгое, без следа косметики. Вся — сдержанная, спокойная. Она была погружена в чтение какой-то потрепанной книги толщиной с московский телефонный справочник.
Подняв глаза, она настороженно посмотрела на меня.
Я шагнул ближе и раскрыл удостоверение:
— Милиция… Надежда Ивановна Краснова?
— Да. Это я, — вздохнула она и отложила книгу.
— Вы опять по тому же поводу? Я уже всё рассказала — горкому, журналистам, даже тому из Комитета, что в в костюме и дурацком галстуке. Все спрашивают: зачем, почему, с какой целью. А я-то думала, кто-нибудь приедет разобраться, а не пальцем грозить. Что вы опять от меня хотите?
— А я и приехал, как раз, чтобы разобраться, — я спокойно убрал удостоверение. — Петров Андрей Григорьевич. Майор милиции, прибыл из Москвы.
Она внимательно посмотрела на меня, будто пыталась прочитать по лицу, кто я на самом деле.
И в её взгляде впервые мелькнуло что-то тёплое.
— Значит, стращать не будете?
— Наоборот, помогать. Но я бы хотел, чтобы вы мне всё рассказали. Подробно.
Она вскочила, достала толстую папку, выложила на стол листы с аккуратными записями, газетными вырезками, списками. Бумаги были пожелтевшие, исписанные от руки, с заметками на полях. Работала она, видимо, серьёзно и явно не один год материал собирала.
— Вот… я… я интересуюсь нашим городом, историей, событиями.
И всем тем, что обычный горожанин не замечает. И я случайно обнаружила… Они исчезают поодиночке. Раз в месяц, если примерно. Но какая-то закономерность есть, она должна быть.
Она занервничала, видимо, сочтя, что незнание причин и закономерностей — её недоработка, и всё пыталась поровней разложить передо мной свои бумаги.
— Успокойтесь. Все нормально, не торопитесь.
Учительница перевела дух и продолжила:
— И эти бедняги… ну, пропавшие….
