почти все из них такие люди, что, знаете, никому не нужны. Пенсионеры, работяги без родни, есть и пьющие, и сидевшие. Никто не пишет заявление. Никто… никто не ищет.
Я молча листал ее наработки. Там были рукописные записи, какие-то фото незнакомых людей, газетные вырезки, копии ее писем в область и в другие инстанции. Но особенно меня заинтересовал один документ — список людей, которые пропали. Ага! Это очень гуд. В милиции такого списка нет, якобы документация сгорела, а тут его я могу позаимствовать.
— А милиция? — поднял я бровь на собеседницу, подстёгивая ее к откровенности.
— Говорят, заявлений нет. Проверим, дескать. А потом — тишина. И самое странное — почти все же исчезли в районе Чёрного озера.
Я поднял взгляд.
— Его уже упоминали.
— Да. Это у нас… Странное место. Вода чёрная, будто отработкой кто-то залил. Даже школьники туда не ходят. Я искала хоть какие-нибудь химические отчёты, анализы воды. Ничего. Как будто озера нет.
Я сложил бумаги.
— Надежда Ивановна…. Вот этот список пропавших, можно я его возьму?
— Да, конечно.
У меня, если что, есть копия. Уверена, что это не полный список, я ведь только недавно стала всё анализировать и проверять.
— Спасибо. Вы серьёзно помогли.
— Только вы — вы никому не говорите, что это я дала. Я и так тут словно белая ворона. Да и живу я этим городом, этой историей. Просто не хочу, чтобы люди пропадали, как будто их никогда и не было."
"Я не успел задать Красновой следующий вопрос, как дверь в её кабинет распахнулась с гулким стуком, и на пороге возник субъект странного вида.
Он был высок и худощав, с лихорадочным блеском в тёмных глазах. Патлатый — волосы до плеч, слегка волнистые, спутанные, но чистые. Козлиная бородка, которая толком и не росла, так — тянулась из последних сил, как сорняк из трещины в асфальте, придавала ему сходство то ли с проповедником сектантской общины, то ли с музыкантом-неформалом. Вельветовая куртка с заплатами на локтях (то ли по моде, то ли после ремонта), поношенные джинсы, на ногах рваные кеды — всё выдавало в нём кого-то навроде хиппаря, но было в его фигуре что-то собранное, даже сосредоточенное и интеллектуальное.
Наверное, так мне казалось из-за его очков, а может, взгляд шибко глубокомысленный.
— Это вы?.. — выдохнула Краснова, уставившись на вошедшего, а затем порывисто поднялась со стула.
— Я! — радостно тряхнул бородкой незнакомец. — А вы… вы — Надежда Ивановна?.. — произнёс он с нескрываемой улыбкой.
