Наденьте… Вам не жмет?»
Цепари оказались профессионалами и меньше чем за пять минут упаковали Йорчика в неудобный и тяжеленный «костюм».
— Вода здесь идеальная: прозрачная, чистая, так что увидим все, что нужно, в лучшем виде, — хохотнул Абедалоф.
— Чем глубже, тем хуже видимость, — блеснул познаниями Руди.
— А мы на большую глубину не полезем, — пообещал директор-распорядитель. — Слово скаута.
— Дернете за фал три раза подряд — срочно поднимайте наверх, — сообщил Йорчику один из палубных.
— Это все, что я должен знать?
— Ага, — нахально усмехнулся тот.
— Остальное знает господин директор, держитесь рядом с ним, и все будет хорошо.
«Палач в красном, вот кто тебе нужен! Палач в красном! Избить палубного до полусмерти!»
— Я понял, спасибо, — сухо произнес Руди и повернулся к Арбедалочику: — Ничего сказать не хотите? Что мы будем изучать? На что обращать внимание?
Чем дальше, тем больше ситуация напоминала фарс: его, знаменитого ученого, везут на другую планету, сажают в «корзину грешника», заставив выблевать и завтрак, и остатки ужина, и половину накопленного организмом желудочного сока, облачают в водолазный костюм, готовятся отправить на океанское дно, но до сих пор никто не потрудился объяснить — зачем?
— Мне нужно, чтобы ваше восприятие было чистым, профессор, — медленно произнес Абедалоф.
— Вы посмотрите на то, что я укажу, оцените, запомните, а когда вернемся на поверхность, я задам вам пару вопросов. И тогда, слово скаута, полностью удовлетворю ваше любопытство. — Арбедалочик обаятельно улыбнулся.
— Договорились?
«А куда деваться?»
— Договорились, — пробурчал Руди.
— В таком случае — приступаем. — Еще одна улыбка. — Сейчас вы узнаете, что такое полная тишина.
Полнейшая тишина, если быть точным.
Огромный, как показалось Йорчику, шлем полностью оборвал связь с миром: шум генератора, гудение компрессора, едва слышный рокот двигателей цеппеля — все пропало в одночасье, словно Руди уже оказался на дне. Здоровенный шлем с окошками толстого стекла изрядно давил на плечи, но продолжалось это недолго, до тех лишь пор, пока Йорчик не оказался в воде.
Пока не ушел на дно, не почувствовал, что стал легче, что все вокруг стало легче, и не рассмеялся, радостно впитывая новые ощущения. А потом Руди увидел стаю удивительно красивых рыбешек и едва не закричал… Точнее — закричал, но тут же вспомнил, что его никто не услышит, смутился, снова вспомнил, что он один, и смущаться перестал. И покричал еще, и принялся без стеснения глазеть на рыб.
