Сидевшие на ней цепари тут же освободили захваты, и цеппель плавно поднялся на пятидесятиметровую высоту. Наблюдать за происходящим на платформе стало неудобно — окна на капитанском мостике не открывались, — и Руди пришлось поинтересоваться:
— Что дальше?
— Как я сказал, у нас есть примерно час.
— Вям!
И саптер посмотрел на Йорчика так, словно говорил: «Ты в самом деле один из лучших инженеров Галаны? Не верю!»
Голова собачки могла легко уместиться в кулаке взрослого мужчины и была настолько хрупкой, что череп раскололся бы при малейшем сжатии.
Пальцы сминают кости, слышится негромкий хруст, осколки врезаются в мозг…
— Руди!
Во второй раз подряд Абедалофу пришлось вырывать профессора из задумчивости, но теперь потребовался всего один окрик и клуб сигарного дыма, пущенного Йорчику в лицо.
— А?
— Мы слегка сместились, и теперь вы можете без труда разглядеть, что происходит внизу.
«Скотина! Ну почему, почему директору просто не рассказать о задуманном? Что за дурацкая игра? Проклятый везучий выскочка!»
Йорчик вернулся к окну и послушно уставился вниз.
— Вям!
«Заткнись!»
Ладонь стала влажной, Руди бросил быстрый взгляд на руку и с облегчением понял, что это всего лишь пот.
— Что скажете?
— Гм… Любопытно."
"Оставшиеся на платформе цепари уже вскрыли самый большой ящик, в котором оказался массивный, работающий на нефе генератор, запустили его и теперь занимались компрессорной установкой. Энергично занимались, и не было никаких сомнений в том, что очень-очень скоро, в течение минут, на плавучей платформе будет развернута необходимая Арбедалочику техника.
Наилучшая во Вселенной — галанитская техника. Руди знал, что находящиеся внизу устройства произведены не на его заводах, но все равно испытывал гордость за свою планету, за самую развитую державу Вселенной, за…
— Профессор, мы идем в «корзину грешника». Капитан, прошу вас, позаботьтесь об Эбни.
— С удовольствием, господин директор, — с улыбочкой ответил цеповод, принимая от Абедалофа собачку.
Капитану, так же как Йорчику, очень хотелось выпачкать руки в крови отвратительной псины, но на физиономии цеповода отразилось лишь умиление:
— Какой ты славный.
— Эбни, мальчик мой, веди себя хорошо.
— Вям! — отозвалась собачка и тут же попыталась прокусить сукно капитанского мундира.
Йорчик откашлялся:
— Итак, мы спустимся на платформу…
— Еще ниже, Руди, под воду.
