— Иногда мне кажется, что мы сами провоцируем землероек на агрессию, — произнес Драмар, задумчиво разглядывая длинные стволы береговых орудий. — Они видят, насколько мы сильны, и начинают бояться.
— Так боятся, что нападают? — прищурилась Кира.
— Да, — серьезно подтвердил Накордо. — Страх — лучший повод для войны. Страх проиграть еще до ее начала.
— Ушер всегда выступал за Конфедерацию.
— И каждый год мы демонстрируем Приоте свою мощь. — Знаменитая оружейная выставка только называлась кардонийской — устраивал ее Ушер, поскольку промышленность Приоты пребывала в зачаточном состоянии.
— Конфедерация — залог мира и процветания Кардонии, — убежденно заявила девушка.
Не заученно, а именно убежденно: Кира верила в то, что говорила.
— Меня агитировать не надо, — вздохнул Драмар. — Но участие в Конфедерации дело добровольное, и если один сосед обижен, добра не жди.
— Нас крепко обидели.
Накордо помолчал, давая понять, что имел в виду другого соседа, но кивнул:
— Согласен.
И отвернулся, подставив лицо под соленые брызги.
Несмотря на название, Глубокая бухта была самой мелкой из всех и предназначалась для вспомогательных судов, катеров и ремонта паровингов. По ее периметру стояли четыре эллинга, к одному из которых и подошел катер.
— Меня пустят?
Накордо загадочно улыбнулся.
К удивлению девушки, охрану эллинга несли не привычные вахтенные, а морские десантники в полной боевой выкладке: каски, пистолеты в кобурах и карабины. К тому же их было слишком много: на пирсе, у ворот, у дверей, на крыше — куда ни повернись, взгляд обязательно упирался в хмурых парней.
— Так меня пустят?
— Понятия не имею.
— Драмар!
— Я сделал тебе допуск, — сдался мужчина.
— Напомнил о моем происхождении? — нахмурилась Кира.
— Сказал Хоплеру, что не смогу тебе солгать, а о происхождении он вспомнил сам.
— Ну и ладно, — махнула рукой девушка. Козырять фамилией она не любила, но никогда не отказывалась принять то, что гарантировало происхождение.
— Что внутри?
— Маленькое чудо.
На самом деле — огромное.
В закрытом эллинге прятался самый большой паровинг из всех, что Кире доводилось видеть, — гигантская машина, больше похожая на готовящегося взлететь простера. Невозможная и невообразимо прекрасная."
"Пятидесятиметровое крыло, на котором покоились четыре тяговых двигателя. Всего четыре, но каждый в полтора раза больше стандартного «Ромса», а значит — мощнее.
