И пусть столичные бюрократы лебезят перед землеройками в попытке «найти приемлемый выход из кризиса» — пусть! Армия и простые ушерцы думают иначе, а значит, сенату придется прислушаться!
— Кира!
— Драмар!
Полковник Накордо ждал девушку во дворе: нервно курил, сидя на лавочке в тени платана, и вскочил, едва Кира появилась в дверях.
— Как все прошло?
— Взыскание и обещание суда. — Девушка поправила фуражку. — Все в порядке.
— От должности отстранили?
— За что?
— Согласен — не за что, — с облегчением рассмеялся Накордо.
— Но со штабных станется.
— Не отстранили.
— Вот и славно.
Они вышли за ворота и медленно, прогулочным шагом направились по набережной в сторону порта: рыжая девушка и высокий черноволосый мужчина с орлиным носом и крупным волевым подбородком, украшенным тонкой, словно нарисованной бородкой. Темно-синие мундиры, золотые погоны и наградные планки: у девушки только за отличия в подготовке, у Драмара — еще и боевые.
— Штабные велели продемонстрировать неудовольствие, и Хоплер честно орал на меня двадцать минут.
— Кира улыбнулась. — А потом взял и макнул землеройку в помои.
— Да ну?
— Я тоже не ожидала. Всегда считала Хоплера занудой.
— Я был с бригадиром на Менсале, и поверь: Хоплер не зануда, — негромко произнес Накордо. — Но Вестербильда он оскорбил напрасно.
— Что? — изумилась девушка.
Все пилоты… да что пилоты — вся база единодушно поддержала поступок Киры. Все сходились во мнении, что девушка действовала правильно, а наиболее горячие головы честно признавались, что не удержались бы от настоящей атаки, от крови.
Драмар тоже одобрил уничтожение приотского флага, а потому его замечание поставило Киру в тупик.
— Почему напрасно?
— Утром Хоплер получил секретный пакет из Тахасы: принято решение выдавить землероек с Валеманских островов.
— Правда?!
— Тихо!
— Извини. — Кира вцепилась в рукав Драмара. — Когда?
— Вечером твой приятель Вестербильд возвращается в столицу, а завтра к нам прилетит адмирал Даркадо, чтобы лично проинструктировать офицеров.
Командовать операцией будет Хоплер.
— Чудеса!
Слухи о том, что «решение принято и завтра в бой», ходили с самого инцидента, но всякий раз, к огромному разочарованию военных, оказывались ложью. Однако Накордо был замполетом — заместителем бригадира по летной части — и зря языком не трепал. Особенно — Кире.
— Так что готовь машину, коммандер, будет работенка."
"— Наш первый бой, — улыбнулась девушка.
— Твой первый бой, — отозвался Драмар. — Не наш.
