И потому, едва оглядевшись, первые кардонийцы, точнее ушерцы, принялись строить крепость Tax — некрасивое, но надежное убежище, в котором переселенцы чувствовали себя в относительной безопасности. И лишь после того как эта работа была закончена, люди занялись нормальным освоением планеты.
И позволили себе улыбнуться.
Потому что люди долго отходят от пережитого ужаса.
С тех далеких пор минуло не одно столетие. Кардония расцвела, превратилась в большой и богатый мир, пусть и не единый, но с прочной конфедеративной основой, никогда не испытывала «прелестей» войны, но надежная, хоть и некрасивая крепость по-прежнему возвышалась в центре города, которому она дала имя, в самом центре столицы архипелага.
И именно за ее древними стенами собирался сенат Ушера. Не во дворе, конечно же, собирался, а в большом зале крепкого прямоугольного дома, что стоял в северной части крепости и вот уже сто пятьдесят лет так и назывался — Сенат. Высокие окна зала выходили на зубчатую стену, которую давным-давно облюбовали чайки, разбавляя серый камень белым, а тишину — шумным базаром.
При этом птицы активно гадили, но стражники все равно их не гоняли — к чайкам на архипелаге относились с добродушием.
Но его категорически не хватало в зале.
— Война? Винчер, ты сошел с ума!
— Фил, мы старые друзья, и ты можешь называть меня как угодно. — Консул Дагомаро широко улыбнулся и добавил: — Но аргументируй, дружище, аргументируй.
— Доказать, что ты псих?
— Сделай одолжение.
Несмотря на летнюю жару, Винчер явился на заседание в традиционном, наглухо застегнутом пиджаке с воротником-стойкой, строгих брюках и блестящих туфлях, тогда как остальные сенаторы предпочли легкие сорочки с короткими рукавами, тончайшие брюки и обошлись без галстуков.
Но Дагомаро неудобств не испытывал, создавалось впечатление, что он запретил своему телу реагировать на зной, и за все время заседания на его лбу не появилось даже намека на пот.
— Хорошо, докажу. — Сенатор Фраскетти медленно оглядел присутствующих. — Мы знаем, что за Приотой стоит Компания.
А воевать с Компанией — самоубийство. Объяснения закончены, я прав!
— Почему самоубийство?
— Догадайся сам."
"Сенаторы поддержали заявление Фраскетти одобрительным гулом, но консул твердо стоял на своем:
— Мы на своей земле, Фил, на своей планете.
— Которая поделена пополам, — напомнил сенатор Дзинга.
— Не важно. — Дагомаро перевел взгляд на Даркадо. — Адмирал! Выскажите, пожалуйста, сенату мнение военного человека.
