— Консулу удалось восстановить дыхание.
— Служи, кто тебе запрещает? Для этого тебя и выбрали, в конце концов. — Абедалоф хихикнул.
— Дай мне встать.
А в следующий миг Махим скривился от боли: продолжая удерживать его левой рукой за грудки, правой Арбедалочик крепко сдавил предплечье консула. Не просто крепко, а словно слесарными тисками.
— Скажи мне «вы», гаденыш.
— Что?
— Скажи мне «вы»! Сейчас! Немедленно!
Лицо совсем близко. Красивое лицо, обезображенное бешеным оскалом.
Страшное лицо. И очень страшные глаза: бешеные глаза, переполненные такой яростью и злобой, что твердость слетела с Махима, словно апельсиновая кожура.
— Пожалуйста, отпустите меня.
— Вот так. — Абедалоф мгновенно успокоился и выполнил просьбу консула. Поднялся, небрежно отряхнул рукава и презрительно бросил: — Слизняк.
— Я договорюсь с Ушером, — хрипло ответил сидящий на полу Махим."
"Крови нет, одежда не порвана, даже боль от ударов проходит, через пять минут не останется ничего, кроме унижения.
От которого никуда не деться. Которое помогло расставить точки над «i». Короткий разговор стал ответом на все сомнения и страхи, сжег все мосты.
— Войны не будет.
— Дурак, — пожал плечами Арбедалочик.
— Вям!
— Да, Эбни, он дурак, — сообщил собачке директор-распорядитель, с улыбкой глядя на то, как саптер делает вонючую лужу на диванную подушку. — Но именно поэтому мы и назначили его консулом: умники на таком посту нам не нужны.
— Ты уверен?
— Он должен был выйти минут пятнадцать назад, — хмуро произнес Шо. — Опаздывает.
— Может, решил кофейку попить напоследок, — хохотнул Гендель.
— Может… — Сапожник прищурился: — Есть!
Изображавший электрика наблюдатель — он просидел на столбе без малого полчаса, вытер белым платком шею и принялся спускаться. Через несколько секунд распахнулись ворота и на улицу важно выехал «Синг-Силачик Ураган» — самый роскошный галанитский лимузин.
Длинная машина сияет полированными темно-синими боками и золотой отделкой, крыша снята, и развалившийся на мягком диване консул виден издалека. Следом за «Синг-Силачиком» следует тупорылый «Борд», облюбованный охранниками едва ли не всех планет Герметикона. В машину такого размера могло набиться до восьми вооруженных телохранителей, однако Сапожнику было плевать на количество противников.
Он все рассчитал.
