Если мы грохнемся, шлем сохранит для потомков форму твоей ценной головы во всей красе.
— А парашют на борту предусмотрен? Я лучше его надену, чтобы сохранить ценного себя во всей красе.
— Мне кажется, в шлеме ты будешь выглядеть милым, — рассмеялась девушка. И повторила: — Надень, пожалуйста.
Отказать жизнерадостной Кире было решительно невозможно. Помпилио покосился на Валентина — тот молниеносно покинул кабину, утянув за собой механика, — и нахлобучил на голову шлем:
— Так?
— Когда вернемся в город — обязательно сфотографируемся.
— Если вернемся.
— Не доверяешь паровингам? — удивилась Кира.
Швартовы отданы, и самолет, буксируемый паровым катером, стал медленно отходить от пирса, одновременно разворачиваясь к океану. У «прогулочного» пирса, являющегося частью главной набережной Унигарта, редко появлялись паровинги, а потому поглазеть на маневры крылатой машины собралась изрядная толпа.
— Не доверяю? — Помпилио снял шлем и бросил его в угол.
— Нет, они меня удивляют.
— Чем?
— Хотя бы тем, что способны взлетать. Не говоря уж о том, чтобы преодолевать расстояния.
— Плохо учился в школе? — язвительно осведомилась девушка.
— Плохо учился дома, — уточнил дер Даген Тур.
— Все время один? — с притворной грустью протянула Кира. — Бедненький. Тебе, наверное, жилось ужасно скучно?
— Только до тех пор, пока меня не отправили в Лингийскую военную академию.
— Мечтал служить в армии?
— Не особенно, но такова семейная традиция, — объяснил Помпилио.
— Дети дара получают лучшее?
— Дети дара становятся воинами.
— Чему же ты научился в академии?
— Заправлять койку. — Дер Даген Тур потер подбородок. — Но почему мы вдруг заговорили о моем образовании?
— Если ты учился в школе, то должен понимать, что в основе полета лежат физические законы.
Катер вытолкал паровинг за пределы акватории и ушел, оставив машину один на один с бескрайним Баниром. Прогулочные суда держались на почтительном расстоянии, и ничто не мешало самолету рвануть к небу.
Кира запустила двигатели, наполнившие кабину громким рокотом.
— Физику процесса я понимаю, — не стал отрицать адиген. — Но все равно считаю, что в самой концепции аппаратов тяжелее воздуха заложено нечто противоестественное.
— Людям вообще противоестественно летать, но ведь хочется.
— И нравится.
— Очень.
Кира улыбнулась, и паровинг плавно пошел вперед.
