Наваждение спало.
«Носящиеся по площади „спички“… Запах горящей плоти, его ни с чем не спутаешь, ни с чем…»
— Следи за языком.
— Мы оба знаем, что фейерверк был великолепен.
— Финал показался мне взрывным, — пошутил Шо.
— Они слегка облажались, — кивнул Огнедел, имея в виду устроителей мероприятия.
— Вот видишь!"
"— Но публика ничего не заметила, а это главное. — Лайерак вздохнул. — Они молодцы, Шо, действительно молодцы, а те смеси, что использовались для «дождя», явно уникальны. Будь у меня время, обязательно обсудил бы ее состав с алхимиком.
— За кружечкой пива.
— Или бутылочкой вина.
— Мне нравится идея.
— Пожалуй… — Отто на мгновение задумался. С точки зрения конспирации следовало расстаться с Сапожником и отправиться в убежище, но возбуждение еще не оставило Огнедела, хотелось говорить, обсуждать, спорить, доказывать, писать формулы смесей, которые использовали неизвестные пиротехники… Лайерак знал, что если откажется, то ему всю ночь будет сниться несбывшееся: роскошная акция, ставшая логическим продолжением великолепного фейерверка, невиданное действо, по-настоящему достойное огня.
Лайерак знал, не хотел до утра ворочаться без сна, а потому сдался: — Поехали, выпьем чего-нибудь!
Напарники выбрались на пирс — баркас только-только пристал к нему — и направились в ближайшую харчевню. И не увидели, как старый, насквозь просоленный рыбак негромко бросил внуку короткий приказ. Мальчишка кивнул, тоже сошел на берег и неспешно направился следом за бывшими пассажирами.
— Великолепное получилось зрелище, не так ли?
— Именно так, консул, — великолепное.
Вы подобрали весьма точное определение.
— Вям!
Дагомаро покосился на усталого саптера — собачке осточертел раут на крыше, хотелось домой, на теплую подстилку, — и неожиданно для себя поинтересовался:
— Вы знаете, какому событию был посвящен фейерверк?
— Какому-то религиозному празднеству, — равнодушно ответил Абедалоф. — Я не силен в культах.
Винчер хотел повести разговор иначе, более тонко, но самодовольная физиономия пыхтящего сигарой Арбедалочика и его визгливая псина заставили консула изменить решение.
— В честь Харельской проповеди Доброго Маркуса.
— Вполне возможно.
Официальной религией Галаны был чиритизм, и хотя вырос он из Олгеменической церкви, галаниты относились к ней с подчеркнутым пренебрежением.
— Я специально узнавал — до этого дня еще месяц, — продолжил Дагомаро. — А потому вижу откровенный намек. Помпилио напомнил об одном из главных и почитаемых обращений Праведника.
