„Безобидный яйцеголовый?! Как бы не так!“
Внутри стало холодно-холодно, однако голова, как ни странно, работала:
— Мне нужен антидот.
— Давай дождемся симптомов, — мягко предложил Хасина.
— Альваро!
Медикус деловито посмотрел на часы и взялся за карандаш:
— Потоотделение? Сухость во рту?
— Да!
— А не должны были…
— Альваро!
Еще меня тошнило, а внутри, как я только что упомянул, было холодно-холодно. И кончики пальцев стали холодными как лед. А еще меня била дрожь.
— Сними штаны и вставь себе градусник.
— Мне нужен антидот!
Отчаянный вопль изрядно позабавил инопланетянина.
Медикус откинулся на спинку кресла и нравоучительно произнес:
— Проблема в том, месе карабудино, что я не совсем хорошо помню, какой именно яд завалялся на моем столе, а неправильный антидот может тебя убить. Ты ощущаешь неприятную прохладу вот здесь, в животе?
Он приложил руку к своему пузу.
— Альваро!!!»
Из дневника Оливера А. Мерсы, alh. d."
"— Теперь — вертикально вниз, — распорядился Помпилио, удобнее устраиваясь в инвалидном кресле.
Кофе, чашку с которым адиген держал в правой руке, давно остыл — все внимание дер Даген Тура было приковано к новинке. — Резко — аэропланы атакуют!
Пулеметчик послушно заработал ногами — управление хитроумным «гнездом» осуществлялось с помощью педалей — и быстро развернул «Гаттас» в указанном направлении. Тело стрелка притягивали к креслу широкие ремни, и это позволяло ему спокойно перемещаться следом. Теперь шесть стволов оружия смотрели, как того и требовал адиген, вертикально вниз, а пулеметчик то ли лежал, то ли висел сверху.
— Аэропланы с востока!
Движение ногами, лязг, скрип, и «Гаттас» развернулся.
— Достаточно. — Помпилио удивленно посмотрел на чашку, передал ее Валентину и резюмировал: — Я доволен.
Ушерцы неуверенно улыбнулись.
Три бригады из холдинга «Дагомаро» работали ночь напролет: разбирали старые пулеметные установки, готовили место — расширяли проемы, добавляли несущие конструкции, после чего крепили новые турели. Задач было много, так что успели ушерцы тютелька в тютельку — закончили в восемь двадцать четыре.
А в восемь тридцать одну Валентин подкатил к «гнезду» кресло с Помпилио. За ними двигались Дорофеев — он бодрствовал уже четыре часа; зевающий Бедокур, который всю ночь командовал ушерцами; печально кашляющий Бабарский и остальные офицеры, пожелавшие осмотреть новую игрушку Помпилио.
— Вторая установка готова?
— Так точно.
— Базза, проверьте ее без меня.
— Да, мессер, — кивнул Дорофеев.
