Однако Альваро отреагировал на мою наглость на удивление кротко. Суховато улыбнулся, положил мазь и бинт на стол, уселся напротив меня, посмотрел на часы и только затем вежливо заметил:
— Никто не берет с моего стола „конфетки“, месе карабудино.
Фраза прозвучала вполне естественно в данных обстоятельствах, а потому я позволил себе ироничный смешок:
— Извини.
Хасина вздохнул, словно выказывая легкое разочарование, выдал еще одну вежливую улыбку, поднялся, повернулся к запертому шкафу, что стоял прямо за его креслом, но замер, едва прикоснувшись к дверце.
Выдержал пару секунд, вернулся в кресло и свел руки перед собой:
— Впрочем, раз уж ты ее съел, торопиться не будем. Подождем симптомов, месе карабудино, а пока займемся руками.
И открыл баночку.
В кабинете завоняло мазью, но слова медикуса не понравились мне куда больше неприятного амбре.
— Каких симптомов? — вопросил я.
— Вытяни вперед руки, месе карабудино. — Я подчинился, и Хасина разрезал старые повязки. — Болело сильно?
— Терпимо.
— Хорошо.
— Так что там насчет симптомов, чтоб меня в алкагест окунуло? О чем ты говорил?
— Я не сразу понял, что ты не тот Мерса, который попроще, — негромко ответил Альваро, аккуратно накладывая мазь на мои раны. Работал он, надо отдать должное, весьма ловко и профессионально. — Я еще не научился в вас разбираться.
— Мы говорили о симптомах, — напомнил я.
— Тот Мерса… Энди, кажется… Так вот, тот Мерса имел со мной разговор на открытой палубе, но, видимо, не передал его тебе, — невозмутимо продолжил медикус и с законной гордостью сообщил: — Видишь ли, месе карабудино, помимо того, что я лечу ваши прыщи, я занимаюсь серьезным делом — медициной и даже написал несколько книг.
— Рад за тебя, — не очень вежливо бросил я. — О каких симптомах ты говорил?
— У тебя руки дрожат.
— Слишком тугая повязка.
Хасина ослабил бинт.
— Так лучше?
— Да.
— Я автор монографии „Некоторые особенности минеральных ядов“ и брошюры для специалистов „Принципы целенаправленных отравлений в походных условиях“.
За эти труды я удостоен звания доктора токсикологии Мерленсонского медицинского университета…
— Это был яд?!
Проклятая конфетка!!
— Гвини патэго, зачем ты такой громкий? — поморщился медикус.
— Яд?!!
— Какая теперь разница?
— Почему он лежал на столе?!
— Потому что никто не берет с моего стола „конфетки“, месе карабудино.
И вот на этот раз фраза прозвучала совсем не кротко. Я пропустил хлесткий, четко выверенный удар.
