И никто не расслышал тихий шелест вопроса: — Ты что-то услышал?
— Увидел, — почти беззвучно ответил Огнедел.
— Все хреново?
— Выкрутимся.
Засада была организована из рук вон плохо.
Нет, громилы, конечно, не перегораживали улицу, сурово оглядывая встречных, но «уши торчали» так сильно, что вычислить нападавших не составило для Лайерака и Сапожника никакого труда. «Пьяный» на углу должен был опознать цели и подать знак. И он затянул песню в тот самый миг, когда с ним поравнялись Отто и Шо. Ничего необычного — в Запределье хватало ужравшихся певцов, но Лайерак насторожился.
Затем «нищий» у ведущей во двор арки: во-первых, раньше его тут не было, во-вторых, выпрашивать мелочь в такое позднее время бессмысленно — других побирушек приятели не видели. А рядом с «нищим» — веселая парочка: мордоворот тискает проститутку. С одной стороны, все сделано правильно, но женщина молчит, не смеется, не подбадривает клиента, женщина понимает, что ее используют, как прикрытие, и ей страшно.
— Ты ничего не оставил в квартире?
— Не обижай меня, — негромко ответил Шо.
— Я просто так спросил.
— Я уже забыл. — Сапожник облизнулся. — Делаем как всегда?
— Да, Шо, как всегда.
К предстоящей схватке Сапожник был готов на сто процентов и больше ничем не напоминал ни сломленного человека, ни даже уставшего от беспокойной жизни профессионального террориста. Шо демонстрировал великолепную форму…
«А может, все не так плохо?»
Однако додумать эту интересную мысль Огнедел решил потом.
— Уходим на север.
— Понял.
— На счет «три».
— Понял.
— ТРИ!
Они выхватили револьверы, когда до «нищего» оставалось десять шагов, а до парочки — пятнадцать. Сначала Лайерак занялся «нищим» — две пули в грудь, затем разворот и две пули в «пьяного» — не прицельно, просто для того, чтобы тот не оказался за спиной. «Пьяный», как и предполагал Отто, оказался вполне себе трезвым и намек понял с полуслова — молниеносно скрылся за углом. Еще разворот — и две последние пули во мрак арки: показать засевшим там придуркам, что о них помнят.
Придурки оказались непрофессионалами, и из арки послышался полный боли вопль — пуля отыскала жертву.
— Уходим!
Сапожник покончил с парочкой: по три пули на каждого, без жалости и без раздумий.
«Молодец!»
Заверещали шлюхи — то ли от страха, то ли гневаясь за смерть товарки; мужской бас потребовал: «Прекратить!»; кто-то бахнул из карманного, но не рядом, в двух заведениях к югу; а Шо и Отто уже бежали вверх по улице, на ходу перезаряжая револьверы.
