— Астрологи считают, что расстояние между звездами превышает миллиард лиг, а цеппель преодолевает его за четырнадцать минут максимум. Куда быстрее?
— Ты меня поймал.
— Еще нет.
Сопроводивший фразу взгляд превратил ее в настолько прозрачный намек, что девушка пожалела, что надела на ужин слишком открытое платье. Тем не менее ответила Кира спокойно:
— И не получится.
— Потому что я калека?
— Потому что я не Этель.
— Согласен: оперный голос не входит в число твоих достоинств. Но я могу закрыть глаза на этот мелкий недостаток.
Кира попыталась выдержать прямой взгляд Помпилио, но сдалась через несколько секунд — никто и никогда раньше не рисковал смотреть на Дагомаро с такой беззастенчивостью.
— Ты со всеми девушками такой развязный? — Кира попыталась контратаковать, но получилось так себе.
— Только с теми, кто сразу соглашается перейти на «ты». Так почему ты паровингер?
Амуш, как знал весь Герметикон, славился пытливостью.
— Зимой Банир настолько суров, что Ушер и Унигарт закрываются для цеппелей, — ответила Кира.
— А на паровинге можно летать весь год. Риск есть, но летать можно.
Она хотела продолжить, но была бесцеремонно перебита:
— Прокатишь меня как-нибудь. Те паровинги, что я видел до сих пор, впечатления не производили, хочу посмотреть на ваши.
— Ответной просьбы не дождешься, — язвительно произнесла девушка. — Я не собираюсь кататься на «Амуше».
— Мой цеппель — исследовательский рейдер Астрологического флота, а не прогулочная яхта, — отрезал адиген. — Захочешь прокатиться, попроси об одолжении каатианских приятелей своего отца.
Неожиданно хлесткая и резкая фраза заставила Киру растеряться:
— Почему ты мне хамишь?
— Мы только учимся понимать друг друга, так что не делай поспешных выводов.
— Учимся понимать друг друга?
— Разве отец не велел тебе подружиться со мной? — Теперь удивленную гримасу состроил Помпилио. — Он слегка переиграл, провожая нас злым взглядом.
— Ты действительно не нравишься отцу.
— Я никому не нравлюсь, — поморщился дер Даген Тур.
— Но я брат лингийского дара, и это обстоятельство смягчает сердца. Ты и представить не можешь, сколько дочерей, племянниц и внучек улыбались мне во время таких вот целомудренных прогулок. Улыбались, что бы я ни говорил.
И Кира вдруг поняла… Или подумала, что поняла… Поскольку ей показалось, что последнюю фразу Помпилио произнес с тщательно скрываемой грустью.
— Ты потому стал путешественником? Тошнит от закулисья?
Но смутить адигена девушка не смогла.
