Может тебя запачкать!
– Ничего. Я сегодня больше никуда не собираюсь.
– Серьезно?
– Ага. Ты же, наверное, забыла, а я, между прочим, помню, что у нас сегодня первая годовщина свадьбы.
Комично приоткрываю рот. И краснею, краснею, краснею…"
"– Прости. Я просто… Черт. Я так зациклилась на этом Соррентиновском контракте, что забыла обо всем на свете.
Астахов кивает. Разувается, наступая на задники. И на меня не смотрит.
– Это, кстати, тебе.
Чувствую себя – хуже некуда. Я-то ему ничего не купила. Достаю из пакета футляр.
В носу печет. Это так трогательно. Астахов никогда не дарит мне цветов, потому что их мне дарят другие, но что касается остальных подарков, он весьма и весьма щедр. Впрочем, не в этом дело. Дрожащими от эмоций пальцами открываю замочек.
– Жора…
– Нравится?
– Это великолепно. Но и дорого очень, и… Ну, зачем?
– Да вот увидел, подумал, кому, как не тебе, в этих бриллиантах ходить? Примеришь?
– Боюсь, Ванька сломает.
– Он может! – хохочет Астахов, ероша пальцами кудри сына.
– Тогда вечером, да? Для меня… – его взгляд тяжелеет, наполняется страстью, которая в одно мгновение перекидывается на меня. Люблю его. Так сильно люблю...
– Ой, кстати, там Егор…
– Что?
– Он с кем-то подрался. С ним сейчас отец Алексей, потому что со мной он не стал делиться.
– Подрался? Та-а-ак… Ну-ка, подержи, пойду узнаю, что приключилось.
– Ты только не дави на него!
Астахов останавливается на мне внимательным взглядом. Ванька, не пришедший в восторг от того, что его царственной персоне уделили так мало внимания, протестующе вопит.
Я уже привыкла, что из нас двоих он всегда выбирает отца. И даже не обижаюсь.
– Не буду, – тихо и крайне серьезно обещает Георгий, касается на прощание моей щеки пальцами и уходит. Год… Уже целый год этот сильный сложный и ужасно гордый мужчина мой. Подумать только… Уже целый год! И ведь не надоел ни на грамм, не приелся, не разочаровал. Одно удовольствие быть с ним. Под ним. Мне так чудовищно не хватало именно такого мужчины.
Все не везло, все какие-то слабаки мне встречались. Неуверенные, закомплексованные, ревнивые – и к профессии, и вообще. А тут он… Да, не самый легкий. Но и не может человек его масштаба личности легким быть… Он же – скала. И еще неизвестно, как бы моя жизнь сложилась, и вообще была ли бы у меня эта жизнь, если бы он не закрыл меня ото всех.
Ой! Это ж праздник! Нужно на стол собрать. Идем с Ванькой в кухню. Тому на руках уже не нравится.
