Дом, в котором я не была так долго, теперь кажется чужим и незнакомым. Кое-что изменилось.
— В твое отсутствие я решил обновить некоторые предметы интерьера. Тебе нравится?
Я молча киваю. Евгений тяжело вздыхает и задерживает дыхание:
— Хотя бы сделай вид, что тебе интересно! — просит он.
— Кое-что мне действительно интересно, не рассчитываешь ли ты, что я лягу с тобой в одну постель? В ту самую постель, в которой ты кувыркался с этой шалавой! — произношу я голосом, дрожащим от гнева. — Я не переступлю порог этой спальни.
Тебе придется заставить меня силой! Но не забывай…
Я опускаю руку на живот со словами:
— Стресс вредит малышу.
Муж выругался сквозь стиснутые зубы:
— Спальня обновлена. Если бы ты захотела увидеть, как там все изменилось…
— Мне это неинтересно. Для меня та комната теперь будто заражена проказой, — произношу упрямо. — Навсегда.
Евгений сжимает пальцами переносицу и произносит:
— Иди, выбери себе любую другую комнату, если так хочешь! — говорит он, отпуская мою руку. — Но помни: если ты попытаешься что-то предпринять и твоя глупость навредит нашему ребенку, это будет на твоей совести.
Подлец!
Как ловко он перекинул на меня ответственность за все!
Глава 10. Она
Прошло две недели.
Две недели, проведенные в напряжении: Евгений находился дома, не отходил от меня ни на шаг, не оставлял ни на минуту.
Встану на завтрак пораньше — он уже на кухне, готовлю ужин — сидит рядом и даже заботливо интересуется, не нужна ли мне его помощь.
Дичь какая-то, он никогда кухней не интересовался, никогда не предлагал помощь, а здесь его стало просто не узнать: мегазаботливый, внимательный, постоянно интересуется, не хочется ли мне чего-то необычного.
— Только скажи, Юль, я все достану. В лепешку разобьюсь, но достану! — постоянно твердит.
— Спасибо, мне ничего не хочется.
— Ничего? — острый, внимательный взгляд. — Уверена? Я помню прошлую твою беременность. Ты как-то плакала, потому что тебе соленых арбузов в три часа ночи хотелось, а еще копченую кильку, — улыбается с какой-то трогательной ностальгией.
А меня его улыбочки только расстраивают. Они словно нож по живому: напоминания о том, что мы были влюблены и счастливы, причиняют боль.
Потому что ни следа не осталось ни от этой былой любви, ни от верности!
— Если мне чего-то захочется, я дам тебе знать.
Он ловит мою руку, задерживает в своей.
В глаза заглядывает. Я с трудом выдерживаю его взгляд.
— Точно?
— Точно. Ты еще взвоешь и будешь прятаться от моих беременных капризов.
