Ищет варианты, но я ничем не смогу ей помочь. У меня ничего с ней нет, Надя.
Он протянул руку и погладил меня по щеке, а у меня защипало в носу и к горлу подступил огромный комок. Я не хотела по новой переживать все эти чувства и сгорать заживо от ревности. А что, если я была всего лишь одним из средств для достижения конечной цели?
— Хочешь с Иваном проводить меня вечером в аэропорт? — спросил он и соединил наши лбы, глядя мне в глаза.
Мне хотелось ответить ему «Да», вцепиться в его пиджак, обнять, никуда не отпускать, но я отрицательно покачала головой и попыталась высвободиться из его рук.
— Нет, не поеду. Хочу провести вечер с ребенком.
— А если так? — он обхватил рукой мой затылок и вжался в мои губы. — Согласишься? — прошептал он, жадно терзая мой рот.
— Нет, прекрати… Нет!
Схватившись за ручку двери, я хотела выскочить на улицу, но его пальцы сомкнулись на моем запястье и он резко повернул меня к себе.
— Глупышка, какая же ты глупышка, Надя. Я ничего не могу тебе обещать, но это же не говорит о том, что я ничего к тебе не чувствую и сплю с другими? — его слова как удар поразили меня в самое сердце.
Я попыталась вырваться из его рук. Но бесполезно. Максим держал меня как в тисках. И, вместо того чтобы освободить, снова притянул к себе. — Когда меня обвинили в том, что я силой удерживал тебя рядом с собой, как будто в прошлое вернулся, а потом увидел тебя напуганную и с синяком на щеке на очной ставке и думал прямо в кабинете ему пальцы все переломаю.
Разве смогу я тебе сделать больно, когда ты смотришь так, словно все кругом тебе враги, а ты не знаешь кому верить? Мне верить. Я тебя не обижу.
— Зачем ты летишь в Москву? Что ты задумал? Почему продолжаешь с ней общаться?
Внутри было столько противоречий. Я боялась за нас с Диной, что у меня отберут мою маленькую девочку. А Максим? Как я буду жить с осознанием, что он разрушил свою жизнь из-за нас?
— Это деловая поездка. Всего на пару дней.
Ты обещаешь мне не делать никаких глупостей в мое отсутствие? — прикусив дрожащую губу, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Этого пообещать ему я не могла.
Шведов недовольно покачал головой, отпустил меня и положил руки на руль.
— Может быть, полетишь со мной?
— Не в этот раз. Я неважно себя чувствую, — и я его не обманывала. — А еще я хочу побыть с ребенком.
Он долго смотрел на меня, а затем кивнул. Остаток дороги мы ехали молча.
