Из чего пытаюсь вытащить.
— И Динар согласился на это? Но Наташа… Ты подумал о сестре?
— Наташе об этом знать необязательно. Она скоро уедет за границу. Я не одобряю их отношений.
— То есть ты за всех все решил?
— Если бы я мог что-то решать, то виновник твоих бед уже давно сидел в тюрьме. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к Хабарову, а он шантажировал тебя ребенком или как-то давил на вас с Диной в мое отсутствие.
Максим остановил машину на заправке и вышел на улицу, а я перевела взгляд на его удаляющуюся фигуру.
Все чувства и эмоции тянули меня тяжелым камнем на дно. Наверное единственный верный выход из этой ситуации был отойти в сторону и дать Максиму зеленый свет, чтобы он мог завершить свои дела.
Телефон, который он оставил на приборной панели, вдруг завибрировал. Номер показался мне смутно знакомым. Если мне не изменяла память, то он принадлежал Алисе? Они до сих пор общались и поддерживали связь? Что ей понадобилось от него? Я понимала, что Максим имел сексуальные отношения и встречался с девушками после освобождения, но надеюсь, не с ней? Она ведь звонила не для того, чтобы назначить ему новую встречу? Закрыв глаза, я попыталась успокоить разыгравшиеся эмоции.
Максим вернулся в салон спустя пять минут и протянул мне стаканчик с кофе.
— Тебе звонили, — произнесла я, чувствуя, как горячие стенки бумажного стаканчика обжигают кожу. Но эта боль была ничто по сравнению с той, которая разливалась сейчас по всем внутренностям, отравляя каждую клетку смертельным ядом."
"Он взял телефон в руки и снова вышел на улицу.
В воображении замелькали картинки прошлого и я едва сдержалась, чтобы не выскочить следом и не потребовать от него ответов. Ревность застила глаза и я не могла никак заглушить это черное чувство. Максим разговаривал на улице несколько минут, отвернувшись ко мне спиной, а затем вернулся в салон как ни в чем не бывало.
— Я знаю, что это была она, — с вызовом посмотрела на него и поставила кофе в подставку между сиденьями. — Ты все еще с ней общаешься? Так же как и со мной? В горизонтальной плоскости? — за меня сейчас говорили ревность и недоверие, но я не хотела молчать и делать вид, что меня это не задевает.
Она ведь знала о нас со Шведовым? Но любила ли она Максима, если опустилась до такой подлости пять лет назад, разрушив его отношения с другой девушкой? И что ей сейчас от него понадобилось? Ей было мало Глеба?
— Что она хотела? — я чувствовала себя вконец измученной.
— Пытается зацепиться в жизни.
