Но я все же нашла в себе силы поднять на него глаза и сказать:
- А я должна что-то говорить? Вы ведь уже сами сделали все возможные выводы о моем уровне социальной ответственности, Константин Павлович.
Он промолчал. И это молчание ранило сильнее любых оскорблений.
Я бросила ненавистный белый конверт ему на стол и холодно отчеканила:
- Не думаю, что должна вам что-либо объяснять. Не думаю, что вообще что-то вам должна. Это вы были женаты, а вот я - совершенно свободна.
Его губы изогнулись в нехорошей, неприятной улыбке.
- Ну и как, Цветочек? - спросил он с проступившей в голосе хрипотцой. - Кто победил в этих постельных соревнованиях?
Теперь уже я взглянула на него с усталым разочарованием. Жаль, что босс не понимал, что я никогда бы не прыгнула в осознанном состоянии от одного к другому так легко… Впрочем, как он мог это понять, если до той ночи вообще меня и не замечал?
- Это все, что вас волнует? - парировала с горькой усмешкой. - Если да… то мучайтесь дальше этим вопросом. А мне пора работать, как вы то и завещали, босс.
С гордо расправленными плечами я развернулась к выходу и, отсчитывая стуком каблуков удары собственного сердца, вышла прочь.
Рабочий день казался просто бесконечным. В то время как мне отчаянно хотелось оказаться дома. Обнять дочку, устроиться с ней вместе на диване, зажечь праздничные свечи и под традиционные салатики посмотреть приключения тюленя Аркаши, которые сейчас казались просто вершиной мечтаний. Одним словом - вернуться к той, привычной и нормальной жизни, где не было всех этих потрясений.
Не было сомнений и метаний. Не было двух мужчин, вносящих в мою жизнь один сплошной хаос.
Я понимала, что ничего уже не будет так, как раньше. Но хотя бы на этот вечер мне до одури хотелось погрузиться в иллюзию прежней жизни.
Но и этому не суждено было сбыться.
- Снова вы, - устало констатировала я, когда, подойдя к подъезду, обнаружила возле него Малиновского.
Он ходил перед дверью взад-вперед, и его зябко запрятанные в карманы руки ясно говорили о том, что он замерз.
При этом я заметила, что на запястьях у него висели огромные пакеты.
- Цветочек, - обернулся он на мой голос и синие глаза блеснули в зимней темноте радостной искрой. Или мне это только померещилось? - Мне казалось, мы наконец перешли на «ты», - заметил он, приблизившись ко мне.
- Ты снова тут, - безразлично пожав плечами, поправилась я.
- А где же мне еще быть? Тут ведь живет моя дочь, - обнажил он зубы в белоснежной улыбке.
- Ты сделал тест.
