Алина же быстро развернулась ко мне и даже руку перед собой выставила в защитном жесте. Впрочем, нападать на Цветкову и что-то с ней вытворять я не собирался, хоть последняя, кажется, предполагала именно такое развитие событий.
- И что ты там выискивала? - поинтересовался я и, заглянув под стол, обнаружил под ним… пластиковый стаканчик.
Тот, из которого я пил не так давно, когда Арбузова принесла мне немного воды для таблетки от головной боли в одноразовой посуде.
- Зачем тебе это? - спросил мрачно, продемонстрировав свою находку, выуженную пред очи Цветковой.
Алина замялась, а у меня вдруг в голове замелькали предположения того, для чего ей мог понадобиться стаканчик. И прежде, чем она бы ответила, я выдал тираду:
- Хотела провести экспертизу днк, потому что не знаешь, кто отец Машеньки, а у тебя теперь аж целых два кандидата?
Эти слова произнес горько, и даже привкус почувствовал на кончике языка - обжигающий, противный.
- Зря стараешься, Цветочек.
За тебя это уже сделал тот, с кем ты переспала сразу после меня. Или до? Впрочем, это неважно. Отец Маши известен.
Я кивнул на конверт, лежащий на моем столе и припечатал:
- Это Малиновский. Что ты на это скажешь, Алина?
Я потянулась вмиг задрожавшими пальцами к конверту, не обращая внимания на вопрос Лаврова, повисший в воздухе, показавшемся вдруг тягучим, как смола.
Малиновский сделал тест… Зачем? Ответ вырисовывался только один: на самом деле он сомневался в своем отцовстве, о котором так громко заявлял.
Следовательно…
Меня кинуло в холодный пот. Неужели он знал?..
А может, наоборот, нет. И именно это незнание о том, был ли у меня кто-то еще, и побудило его сделать тест?
Я одним коротким рывком схватила конверт и быстро развернула бумагу. Пробежавшись по ней взглядом, отыскала самую главную строчку:
«Вероятность отцовства 99%...»"
"Перед глазами все поплыло, в груди перестало хватать воздуха.
Неприятная правда, от которой годами отмахивалась, все же догнала меня и хорошенько приложила прямо в лоб.
- Ну так что? - снова потребовал ответа босс.
Чего он хотел? Ну чего?
- Что? - эхом переспросила я.
- Что ты на это можешь мне сказать?
Последнее, чего мне хотелось сейчас - это повернуться к нему и увидеть на его лице то разочарование, которое четко сквозило в глубоком голосе, что так часто слышала ночами во сне.
