— Пап, — Ваня надувает щеки и морщит нос.
— Завис, сына, — Адам высыпает мне в ладонь орехи. — Мама у тебя красивая.
Я тихо цыкаю, чтобы скрыть смущение. Да и о какой красоте может идти речь, когда у меня под глазом синяк?
— Да, мама красивая, — нетерпеливо соглашается Ваня и вновь вскидывает лицо к веткам.
Протягивает руку с орешками, и Адам прищелкивает языком, щурясь на сосну.
Затаив вместе с Ваней дыхание, замираем. Среди веток замечает несколько быстрых и юрких теней, и через секунду по стволу к нам спускаются три живых белки.
"
"Ушки — с кисточками, хвостики — пушистые, глаза — настороженно любопытные.
— Руку опусти к земле, — шепчет Адам.
Ваня с открытым ртом подчиняется. Я тоже сажусь на корточки и опускаю к земле ладонь.
Адам опять прищелкивает языком, и белки быстрыми тенями спускаются ковер из сухих иголок.
— Ты их, что, выдрессировал? — удивленно кошу на него взгляд.
— Если бы не выдрессировал, то они бы обнаглели, — с толикой самодовольства отвечает Адам, — а это мой лес, и я тут Альфа.
— Альфа? — не могу сдержать смешок.
— Я тут даже белок строю, — хмыкает в ответ. — Чем тебе не Альфа?
Вновь прищелкивает языком, и белки кидаются к ладони охнувшего Вани. Одна из них меняет направление и через несколько прыжков оказывается у моей ладони.
— А эта поумнее остальных, — шепчу я, и перевожу взгляд на Адама. — А имена у них есть?
— Нет. Они же дикие. И клички лишают диких животных свободы, — встает и медленно разминает плечи.
— Да ладно, — фыркаю я. — Выдрессировал, но клички лишают свободы? Нелогично.
Я, как и Ваня, с восторгом наблюдаем, как белки суетливо и голодно разгрызают орешки, дергая пушистыми хвостиками, а Адам за нами. Только с удивленным восторгом, а с теплой благосклонностью лесного Альфа-папы.
Белки быстро расправляются с угощением, и затем в ожидании новых орехов принюхиваются к воздуху.
— Они еще хотят, — Ваня поднимает взгляд на Адама.
— Им хватит, а то разленятся.
— Но пап, — Ваня собирается капризно законючить.
— Они дикие. Раскармливать их не стоит, — спокойно и уверенно отвечает Адам.
— Разжиреют и не смогут по веткам прыгать.
Я тоже хочу потребовать новых орехов, но вместо этого тихо говорю:
— Папа прав, Ваня. Они должны и сами добывать себе еду, заготавливать ее на зиму, прыгать по веткам. Такая у них жизнь.
И от своих слов, что “папа прав” у меня сердечко так уютно екает. У Вани есть папа, с которым я могу разделить его воспитание.
Боже, какая я дура была, раз думала, что одна смогу вырастить сына.
