Мама же немного взволнована, и смех ее звучит громче, чем обычно.
— Какова вероятность, что моя мама все эти годы ждала твоего странного водителя?
— А если короткий брак с твоим отцом в масштабах вселенной был нужен лишь для того, чтобы они встретились? — отвечает Адам вопросом на вопрос. — И наше с тобой столкновение было тоже из этой оперы?
— То есть это история не глупой студентки и самодовольного мужика, а ее матери и его водителя?
Мы минуту смотрим друг другу в глаза, и Адам мрачно отвечает:"
"— Алексей нас заразил философским настроением.
— Мы лишь составляющие части великой любви двух одиночеств, которые прошли долгий путь друг к другу? — тихо продолжаю я.
— Это выносит мозг, Мила, — Адам понижает голос до шепота. — Давай не уходить в дебри.
— И о чем же наши голубки там воркуют? — пьяненько и игриво вопрошает Анна, мама Адама, и хитро щурится на нас.
— Вероятно, о том, что нас надо уже выпроваживать, — Павел спускает с рук Ваню, и тот жмется к нему с прощальными объятиями.
У Павла глаза округляются и вспыхивают теплым восторгом.
Все. Мелкий ласковый котенок одержал победу над суровым дедом, которого уже и нет смысла хлестать, по лицу тестом на отцовство.
— А это в Ване не от меня и не от тебя, — Адам медленно и удивленно моргает. — Я отца таким никогда не видел. Даже тогда, когда сам был мелким.
— Ревнуешь? — возвращаю ему его же ехидный вопрос.
Павел садится на корточки перед Ваней, берет его за руки и заглядывает в глаза:
— Ты мой внук. Я твой дедушка.
— Я знаю, — Ваня улыбается.
Павел переводит взгляд на меня. Твердый и прямой. Вряд ли я дождусь от него извинений, но иногда не нужны слова, чтобы понять: человек признает свою ошибку.
Я коротко киваю в ответ, и сама удивляюсь, что во мне нет того острого возмущения, которое было всегда частью меня.
— А я твоя бабушка, — Анна лохматит кончиками пальцев волосы Вани.
— А я ею была до всего этого, — снисходительно отвечает моя мама.
— Это было больно, — Анна возмущенно смотрит на нее.
— Ну… что поделать, — мама пожимает плечами, а затем примиряюще улыбается.
— Не сдержалась. Я бываю вредной и ревнивой.
И опять прощания идут по кругу.
— Алексей, кажется, теряет терпение, — шепчет Адам.
И, действительно, Алексей, поджав губы, хмурится.
— Так, надо срочно мужика спасать, а то у него сейчас пар из ушей повалит, — Адам вздыхает, — беру все в свои руки, — делает паузу и повышает голос, — мы так тут до ночи будем стоять и прощаться.
И его командный и строгий тон срабатывает.
