Да, я бы обеспечила его основные потребности, но я бы не стала для него отцом, который покажет дрессированных белок и скажет, что нельзя их перекармливать.
Адам щелкает языком, и белки прыгают на ствол, растопырив лапки и быстро-быстро карабкаются вверх к ветвям, цепляясь за кору острыми коготками.
— Но папа…
Ваня надувает щеки, выпячивает нижнюю губу с серьезной угрозой устроить истерику.
Я с интересом затихаю.
С пони Адам растерялся, а сейчас?
Ваня хочет истерики. Я по его решительным глазам вижу. И это истерика будет сыгранной специально для Адама, чтобы его статус Альфа-папы продавить.
— Папа…
Ваня аж сжимает кулаки от своей непреклонности перед строгим папой. И это так мило, что я закусываю губы и прячу улыбку.
— Так, — Адам скрещивает руки и невозмутимо отвечает. — Хорошо. Позови их.
Ваня медленно выдыхает и вскидывает лицо к веткам. Пытается прищелкнуть языком, но у него выходит звук между “чмок” и “чавк”.
Выдерживает паузу около минуты и повторяет свой призыв, и в этот раз выходит лучше, но белки не бегут.
— Не идут, — Ваня сердито смотрит на Адама. — У меня орешков нет.
Адам лезет в карман, вкладывает в его ладонь несколько орешков фундука.
Ваня важно говорит:
— Спасибо, — и опять пытается пощелкать языком на сосну.
Переглядываюсь с Адамом, который тоже едва сдерживает улыбку.
— Они меня не слушаются, — возмущенно охает Ваня. — Папа!
— Я прошел долгий путь, чтобы завоевать их доверие, сынок, — с наигранной суровостью отвечает Адам.
Ваня прячет орешки в карман, отряхивает ручки о штанишки и с недоверием смотрит на Адама:
— Вредные белки.
— Очень, — соглашается Адам.
— А мишки тут есть? — спрашивает Ваня, позабыв о своем желании поистерить.
— Нет.
— А волки?
— Нет, — Адам качаете головой. Когда Ваня хмурится, он понижает голос до шепота. — Но тут иногда бегает косуля.
— Правда? — округляю глаза. — Настоящая косуля? Пошли искать косулю, а? Ты ведь и ее выдрессировал?
Глава 53. Нет, не мог
— Она иногда выходит к дому, — обещает Адам.
Мы нашли вместо косули ежа. Он пофыркал на испуганного Ваню и убежал в кустики по своим важным ежиным делам.
— Ладно, — вздыхаю я. — Уже темнеет.
И вот, мы сворачиваем к тропинке, и между нами решительно вклинивается Ваня, который берет нас за руки. Мы с Адамом аж останавливаемся.
Ваня переводит взгляд с него на меня, и моська такая довольная, что щемит в груди.
Вот она простая радость — держать родителей за руки.
— Идем? — спрашивает Ваня.
