— Вам просто очень нравилось опекать меня и показывать свое превосходство.
— А Колина ты скорее всего не знаешь, правда? — продолжал Энтони. — Он был слишком мал, чтобы попадаться нам на дороге. У нас…
— Приятно познакомиться с вами, Саймон, — прервал тот разговорившегося брата. — Думаю, мы подружимся, хотя бы для того, чтобы вместе защищаться от нападок Энтони.
— Слышите, как заговорил мой младший? — сказал Энтони. — Подумать только — сегодня прибыл из Парижа и уже совсем распустился.
— Я тоже недавно вернулся в Англию, — заметил Саймон.
— В отличие от меня вы повидали много стран, — весело сказал Колин. — Но не знаю, видели ли то, что я успел посетить в Париже всего за пару недель?
В Колине еще много мальчишеского, подумалось Саймону, как и в его сестре Дафне. Он, верно, чуть старше ее. Кстати, почему ее нигде не видно? Неужели ушла?
И в это время Бенедикт спросил:
— А с Дафной вы знакомы? Мать привезла несчастную тоже для показа.
Пока Саймон раздумывал над ответом, Колин, оглядевшись, воскликнул:
— Вон она! Смотрите…
Дафна стояла возле матери и выглядела действительно не слишком счастливой.
Так, во всяком случае, показалось Саймону.
Только сейчас он понял, как точно определил Бенедикт ее положение — она здесь словно модель для «показа», и распорядитель этого действа — ее мать. Но разве про Дафну скажешь, что она похожа на модель? Она такая живая, такая самостоятельная! Однако и ей не вырваться из этого круга: старшая из четырех дочерей в большой семье, и мать поступает, как все матери на свете, тем более принадлежащие к так называемому высшему обществу.
Ему стало жаль девушку, он сочувствовал ей, но помочь, увы, ничем не мог.
Бенедикт был другого мнения.
— Нужно выручать сестренку, — решительно сказал он. — Матушка держит ее, как на привязи, возле этого Макклесфилда уже минут десять.
— Бедный малый, — пожалел Энтони собрата по несчастью, тоже холостяка, и, заметив удивленный взгляд Саймона, поспешил прибавить:
— Нет, не думай, я не считаю, что с нашей сестрой кому-то будет скучно, но просто если уж мама прицепится… Слова не даст никому сказать.
Нужно спадать и Дафну, и Макклесфилда.
— Совершенно верно, — подтвердил Колин. — И даже нашу маму… от нее самой.
Однако Саймон заметил, что при этом никто из братьев не сдвинулся с места ни на дюйм.
— Что же вы стоите? — спросил он.
— Энтони самый старший, — ответил Колин. — На худой конец пускай идет Бенедикт…
— Пойдем все вместе, — решил Энтони, не делая ни одного шага.
