Две из них — Саймон не мог этого не заметить — были прехорошенькие, третья вообще почти ребенок, в нелепом оранжевом платье, и было заметно, что она не получала ровно никакого удовольствия от званого вечера.
— Правда, они прелестны? — не унималась их мать. — Я горжусь ими. И какие покладистые характеры, вы просто не поверите.
Саймон не мог не вспомнить: примерно так говорил ему однажды человек, у которого он покупал породистых щенков.
Девушки присели в реверансе, при этом ни одна из них не подняла на него глаз.
— Ваша светлость, позвольте представить вам… Это Пруденс… Филиппа… Пенелопа… А еще одна дочь осталась дома. Ей всего десять лет.
Так, он уже знаком почти со всем семейством, что дальше?.. Но спокойствие, спокойствие, Саймон. Светская жизнь требует жертв. И скажи наконец хоть что-нибудь — молчать здесь не принято.
— А вы… — сказал он. — Вы…
— Ох, прошу прощения! Конечно, вы могли забыть… Я — миссис Фезерингтон. Мой супруг скончался три года назад. Он был лучшим другом… преданным другом вашего отца… Ах, да…
Она замолчала, вспомнив холодную реакцию собеседника на упоминание об отце.
Саймон коротко кивнул:
— Очень приятно, миссис Фезерингтон.
— Моя Пруденс, — переменила она тему, — прекрасно играет на фортепьяно. Это признают все.
Саймон уловил выражение ужаса на красивом лице девушки и дал себе слово никогда в жизни не просить ее сесть за этот музыкальный инструмент.
— А Филиппа так хорошо рисует акварели!
Еще одно приятное личико залилось румянцем.
— А Пенелопа? — словно дьявол подтолкнул Саймона задать вопрос.
Миссис Фезерингтон бросила испуганный взгляд на младшую дочь — милую толстушку с маловыразительным лицом и добрыми глазами.
— Пенелопа? — повторила мать в некотором смятении. — Она… э-э… хорошая девочка.
У бедной хорошей девочки был такой вид, словно она готова нырнуть под ковер или провалиться сквозь землю. Саймон решил, что если ему придется сегодня танцевать, он пригласит именно ее.
И тут — есть все же Бог на небе — раздался повелительный голос, который мог принадлежать только леди Данбери:
— Миссис Фезерингтон, вы не очень докучаете нашему молодому герцогу?
Саймона подмывало подтвердить предположение, но смятенное лицо Пенелопы остановило его.
— Разумеется, нет, — сказал он.
— Лжец, — определила хозяйка, высоко подняв брови, и повернулась спиной к своей гостье.
Миссис Фезерингтон позеленела, но не произнесла ни слова. Леди Данбери тоже больше ничего не сказала.
