Совершенно особенный…
Где же все-таки Саймон?
Она обнаружила его в одной из комнат, соединенных со спальней. Он задумчиво стоял у окна. От его неподвижной фигуры на нее повеяло холодом.
— Добрый день, — негромко произнесла она, подходя ближе, опасаясь, что, когда он повернется и она увидит его лицо, для нее окончится очарование последних часов, угаснут возродившиеся надежды.
Он повернулся на ее голос, и она сразу почувствовала теплоту в его глазах, в словах, когда он ответил ей тем же:"
"— Добрый день.
Да, день должен быть добрым.
Как и все последующие за ним.
Глядя вместе с Саймоном в окно, выходящее на Гросве-нор-сквер, ощущая его руки у себя на плечах, она тихо спросила:
— Никаких сожалений?
Она сейчас не могла видеть его лица, он стоял позади, но услышала твердый голос:
— Никаких… Только некоторые мысли…
— О чем? — Он молчал, и она продолжила:
— Если ты сейчас… если еще не готов стать отцом… мы можем… я могу… ждать сколько нужно.
Он обхватил ее руками, погладил грудь под легким утренним пеньюаром.
— Дафна… Не пытайся говорить за меня… пожалуйста. Просто я привыкаю к мысли о ребенке… о детях… Не буду уверять, что это мне легко. После всех лет, когда я вынашивал свой способ мести. Однако именно сейчас я думал о другом…
— О чем? — снова спросила она.
— Я думал… — ответил он медленно, слегка запинаясь. — Что, если он… она… будут, как я… Ты п-понимаешь, что я х-хочу сказать?
— Если он будет заикаться с рождения, — сразу произнесла она твердо и отчетливо, — мы будем любить его еще сильнее… И я попрошу у тебя совета, как помочь ребенку.
И ты дашь этот совет. Разве ты отвергнешь страдающее дитя?
Он отстранил ее от себя — так, чтобы видеть ее лицо, глаза. На его собственном лице было написано несколько забавное удивление: как, оказывается, легко и просто можно ответить на самые сложные вопросы.
А что же может сказать он? Наверное, только то, что говорил уже бесчисленное число раз за последние часы:,
— Я так люблю тебя, Дафф…
* * *К вечеру этого долгого-долгого дня Дафна вспомнила о письмах, переданных ей старым герцогом, и решила заговорить о них с Саймоном.
Письма его отца. Что в них может быть? Извинения? Обвинения? Раскаяние? Герцог Мидлторп советовал ей выбрать нужный момент для вручения их Саймону. Дафне хотелось думать, что этот момент наступил: Саймон отбросил навязчивую мысль о мщении, а значит, начал избавляться от груза ненависти, от своей зависимости, от темных сил, заполнявших душу.
