— И наш долг…
— Ваш долг, — решительно заявила мать, — уважать ум и способности вашей сестры и дать ей возможность самой решать свои проблемы… Тем более, — добавила она, глядя в сторону лестницы, — мне кажется, она именно так и поступает.
— Но это как раз потому, — вмешался Энтони, — что мы вовремя…
— Если кто-то из моих сыновей скажет еще слово, — патетически воскликнула леди Бриджертон, — я прилюдно отрекусь от них!
Что еще оставалось беднягам, кроме как подчиниться и замкнуть уста. Саймон же продолжал с наслаждением наблюдать, словно из бельэтажа зрительного зала, эту сцену и довольно посмеиваться.
— А теперь, — продолжала неугомонная леди, — самое время нам всем покинуть этот дом. Не правда ли, мои милые?
С этими словами она направилась к стоявшему неподвижно Колину, который уже понял ее намерения и поднял обе руки, защищая уши. Однако леди Бриджертон ухватила одно из них и повела его к двери, а остальные сыновья покорно пошли следом.
Теперь уж и Дафна так залилась смехом, что Саймон опасался, как бы она не свалилась с лестницы, и еще крепче обхватил ее.
Уже с порога Вайолет Бриджертон повернулась к Саймону и самым светским тоном произнесла:
— Была рада увидеть вас в Лондоне, Гастингс. Еще неделя отсутствия, и я привела бы вас сюда таким же способом. Всего наилучшего, ваша светлость!
Она величественно выплыла в дверь, и та закрылась за всеми Бриджертонами.
Продолжая смеяться, Саймон посмотрел на улыбающуюся Дафну.
— Неужели эта великолепная актриса — твоя мать?
— У нее много скрытых талантов, — с гордостью ответила дочь.
— Воистину так.
Дафна сделалась серьезной.
— Ты должен извинить моих братьев, Саймон. Они…
— Чепуха! — прервал он ее. — Они просто очень любят тебя. Но не больше, чем я. И, если бы я не чувствовал на самом деле того, что говорю, им не удалось бы и под дулом трех пистолетов вытянуть из меня признание… Но что слова, — чуть охрипшим голосом произнес он, когда они снова начали подниматься по лестнице.
— Позволь мне подтвердить их по-другому…
Судя по взгляду, которым она ответила ему, позволение было получено. После чего он подхватил ее на руки и донес до площадки второго этажа.
— В какую комнату? — спросил он, будучи уже не в состоянии дольше ждать — все его тело, сверху донизу, пребывало в огромном напряжении.
— В твою, — прошептала она.
— В нашу, — поправил он. — Я люблю тебя.
