Невысокий, в грубых ботинках на толстой подошве и с круглым брюшком, туго затянутым в узкую полосатую жилетку, он выглядел типичным гномом. Не хватало только окладистой бороды и часов на цепочке, обожаемых фракийскими мужчинами.
— Кэти, — кивнул мне тер Гердин и исподлобья взглянул на графа. — Доброго здоровья, лорд Карающий. Давненько не виделись.
— Здравствуйте, тер Гердин, — серьезно ответил Горн.
— Говорят, у вас проблемы?
В карих глазах гнома мелькнуло злорадство.
Граф усмехнулся и спросил:
— А что еще говорят?
— Много чего, — ехидно протянул ученый.
— Вот, например, кое-кто уверен, что на ваше место метит его сиятельство, граф Дарийский.
Тер Гердин чуть склонил голову набок, наблюдая, какое действие произведут на Горна его слова. Я тоже с интересом смотрела на сиятельство. То, что он оказался знаком с моим учителем, было очевидно, как и то, что эти двое друг друга откровенно недолюбливают. Интересно, почему?
— Что ж, граф Дарийский может метить куда ему угодно, но это не значит, что он добьется результата, — холодно усмехнулся граф.
— Да? Ну, вам видней, лорд Карающий, — кивнул гном и повернулся ко мне. — Кэти, а ты чего хотела-то? — спросил он.
— Тер Гердин, нам нужна ваша помощь.
Я улыбнулась как можно шире, надеясь, что учитель сменит гаев на милость.
— Нам? — переспросил гном. — То есть тебе и этому… лорду Карающему?
Ученый кивнул мясистым носом в сторону графа.
— Да, — подтвердила я.
— Ладно, проходите, — неохотно согласился гном. — Но с условием. Ты заваришь чай и накроешь на стол.
— Хорошо. Только пообещайте, что выслушаете лорда Горна и поможете ему.
— Иди уже, — проворчал тер Гердин. — Заступница обездоленных.
Последние слова он сказал неодобрительно, добавив что-то на фракийском. Граф усмехнулся. Надо думать, понял, что пробормотал гном.
— Тер Гердин, вы самый лучший мужчина на свете, — улыбнулась я и отправилась на кухню заваривать травяной чай, а сиятельство с моим учителем прошли в гостиную.
Я не стала им мешать, предоставив Горну самому рассказывать теру Гердину о своей проблеме.
Нет, мне очень хотелось взять все на себя и объяснить гному суть происходящего, но сиятельство был из тех больных, которым полезно побороться за собственное выздоровление самостоятельно. А потому, наступив на горло своему любопытству, я взялась за приготовление чая.
Четыре щепотки мяты, два листика люберка, немного кардамона и крестоцвета, пятнадцать ягод сушеной смородины — я помнила рецепт фракийского напитка наизусть.
