Конечно, сначала она хотела уехать, но сейчас? Кажется, Ханна и словом не заикалась об этом. С другой стороны, и он сам перестал думать о том, что будет, когда она уедет. Маркус уже не представлял своей жизни без этой женщины.
– Зачем же теперь удерживать ее здесь?
Он промолчал. Да и что на это скажешь? Зачем же теперь удерживать ее здесь? Больше не нужно обманывать Розалинду и Селию, изображать счастливую пару перед светским обществом. Рано или поздно Дэвид отправится кутить и проболтается, если еще не успели проболтаться слуги.
Тогда жизнь в Лондоне станет для Ханны настоящей мукой. Маркус отчаянно пытался найти довод против, но не находил.
– Она жила здесь, как моя жена, – наконец тихо сказал он.
Розалинда ахнула:
– Неужели? Значит, ты с ней…
– Нет! – в отчаянии воскликнул он. – Я хотел сказать, что она была представлена обществу в качестве моей супруги-герцогини.
Розалинда вздохнула.
– Все равно ты должен ее отпустить. Она тебе не жена. Если ты и притворялся целых два месяца, это еще не значит, что ты имеешь на нее право.
Маркус смотрел в окно, чувствуя в душе холод и пустоту. «Я имею на нее право! – хотелось ему крикнуть. – Я притворялся лишь до тех пор, пока сам не поверил в то, что это правда. Я к ней привык; она мне нравится; и я хочу, чтобы она осталась»."
"Но этого хочет он. А чего хочет Ханна? Однажды, когда она так рвалась уехать, он заставил ее подчиниться своей воле. Тогда ему было безразлично, чего она хочет. Но сейчас…
– Разумеется. Я поговорю с ней сегодня вечером.
Глава 17
Ханна попросила Лили принести ей обед в детскую. Она не знала, будет ли семья обедать вместе так, как если бы ничего не произошло, и решила, что в детской ей будет безопаснее. Она еще немного поиграла с Молли, стараясь не думать о том, что будет дальше. Слуги наверняка уже вовсю чешут языками. Еще бы, такой спектакль с утра! Скоро вся прислуга будет знать, что Ханна самозванка, а потом об этом узнает весь Лондон.
Лили пришла, чтобы забрать поднос.
Девушка старательно отводила взгляд – не хотела смотреть на хозяйку. Это было и облегчением, и сущей пыткой. Ей действительно пора уезжать, и как можно скорее, раз уж даже слугам противно на нее смотреть.
Уложив Молли в кровать, Ханна пошла к себе в спальню. Работа предстояла огромная. За два месяца Розалинда набила ее большой шкаф такой массой нарядов, что ей не сносить всего этого до конца жизни, а Маркус сказал, что она может забрать все это с собой.
