Какие сведения?
– Как вы думаете, здесь есть кто-нибудь?
– Здесь? – удивился герцог. – Нет. Конечно же нет. Однако держитесь подальше от окон, на случай, если снаружи кто-то попытается заглянуть в кабинет.
Ханна пошла на голос, ощупью обходя массивный письменный стол. Ее вытянутая вперед рука ухватилась за рукав – рука герцога сжала ее руку. И вот она уже стоит рядом с ним, радуясь тому, что не одна в этой темноте и даже может кое-что рассмотреть. Вот оконная задвижка; ничего особенно интересного, за исключением того, что ее, как сказал герцог, отодвинули.
Что за сведения могли понадобиться горничной? Ради чего она шныряла ночью, где не следует? И кому Лили собиралась эти сведения передать?
– Насчет того, кому сведения передать, этого я не знаю, – ответил Эксетер, когда Ханна озвучила свои вопросы. – А вот какие именно сведения, тут у меня есть соображения. Но я никогда бы не заподозрил, что в этом деле замешана горничная!
– Что же это за дело? – снова спросила Ханна.
Строго говоря, ее это не касается, однако Лили была ее камеристкой и могла свободно входить в ее покои и брать ее вещи.
Более того, иногда Ханна доверяла ей свою дочь! И ей хотелось бы знать, на что способна эта девица. Не придется ли ей спать, сидя на стуле, подпирающем дверь собственной спальни? Однако Маркус явно колебался, и Ханне это было невыносимо. Она протянула руку к звонку.
– Вызовите Лили немедленно! Она должна объясниться.
Но герцог перехватил ее руку.
– Нет. Ничего ей не говорите.
Она смотрела на него в недоумении.
– Почему? Она продолжит шпионить и делать вообще бог знает что…
– Нет, Лили, возможно, приведет меня к своим сообщникам. – Маркус стиснул зубы. – Это куда важнее, чем просто горничная, которая по ночам шныряет по дому.
Ее глаза стали круглыми от удивления.
– Что это значит? – Эксетер не отвечал. Было видно, что он размышляет. – Что же происходит? – шепотом продолжала Ханна, вглядываясь в его лицо. – Что вас так тревожит?
Он посмотрел на нее и отпустил ее руку.
– Дэвид.
Ханна вздрогнула.
– Почему? Где он?
– Не знаю. – Маркус тяжело вздохнул. – Молю Бога, чтобы я ошибался.
– Что он сделал?
– Ничего такого, что я мог бы доказать, – проворчал герцог. – Я его кое в чем подозреваю, но пока не знаю наверняка и ничего не могу предпринять.
– Что же вы подозреваете?
Он колебался.
– По Лондону ходят фальшивые деньги, – тихо ответил наконец Маркус. – Если Дэвида обвинят, он может отправиться на каторгу.
– Дэвида?.. – Ханна лишилась дара речи.
