Иначе на что бы она отважилась, будучи явно не в своем уме? Однако инстинкт подсказывал, что сегодня они переступили важную черту – не только здесь, но и на кухне. И с этой ночи – кто знает, вернется ли их жизнь в привычную колею?
У двери кабинета Эксетер сделал ей знак остановиться. Ханна послушно застыла в нескольких футах поодаль и стала наблюдать. Секунд-другую он напряженно вслушивался, потом повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь. Видимо, ему пришлось немного приподнять дверную створку, потому что на этот раз петли не издали ни звука.
Маркус просунул голову в кабинет, осмотрелся и шагнул внутрь, поманив ее за собой.
Очутившись в кабинете, Ханна напрягала зрение, пытаясь определить, все ли на месте. В руках у Лили ничего не было, но мелкие вещицы или деньги она вполне могла вынести в карманах передника. Ханна повернулась к Маркусу.
– Что-нибудь не так? – шепотом спросила она."
"Герцог тоже осматривал комнату. Тонкая вертикальная морщинка появилась у него на лбу. Он ответил не сразу.
Обогнув письменный стол, подошел к высокому французскому окну и осторожно выглянул наружу. Лунный свет, просачиваясь в кабинет, был слишком скуден, чтобы можно было разглядеть хотя бы мебель. Ханна оставалась на месте, боясь наткнуться на что-нибудь, что-то сломать или опрокинуть.
– Нет, – ответил наконец Маркус задумчиво. – Вот только оконная задвижка…
– Оконная задвижка?
– Она отодвинута. – Он осмотрел другие окна в кабинете. – А эти все закрыты, потому что я всегда требую, чтобы окна на ночь закрывали.
– Но зачем отодвигать задвижку? – удивилась Ханна. – Неужели Лили хотела кого-то впустить в дом?
Маркус снова подошел к окну.
– Может быть. А может быть, она искала что-то в доме и пользовалась кабинетом, чтобы ее не застукали. Не исключено, что кто-то ее тут ждал, и она ему что-то передала.
– Деньги? – предположила Ханна.
– Нет, – спокойно возразил герцог. Он по-прежнему держался в глубокой тени, и Ханна едва могла его видеть. – Я не храню деньги в кабинете.
И слугам это отлично известно. Сомневаюсь, чтобы Лили этого не знала.
– Что же тогда?
Перешептываться в темноте, боясь пошевелиться, каждую минуту ожидая, что кто-то притаился за кушеткой и готов на них напасть… После случившегося в коридоре, нервы Ханны были напряжены как струны, готовае вот-вот лопнуть.
– Может быть… – Эксетер помолчал. – Может быть, нечто более ценное, чем деньги. Сведения.
Но Ханне это ни о чем не говорило.
