Решение принято и ничего его не изменит.
— Дай мне объяснить, Ир! — он зло выдергивает свою рубашку из моих рук и откидывает в сторону. — Не было ничего, понимаешь?! Ни с кем! Я бы не поступил так с тобой. Никогда, Ир! — его заметно встряхивает.
— Успокойся, — по инерции кладу ладони на его грудь, усмиряя разбушевавшегося зверя. — Я знаю, что ты ни за что не опустился бы до измены.
Его взгляд немного смягчается, но сердце все равно слишком часто лупит мне в ладонь.
— Прости за те слова, брошенные сгоряча, — рефлекторно поглаживаю его горячую кожу.
— Во мне кипела обида и я хотела тебя задеть. Но мое решение не изменится.
— Какое нахрен решение, Ведьма?! — рычит Павел и раздраженно бьет ладонью в стену рядом с моим лицом. — Это тупая шутка пацанов, которая обернулась непредвиденным трешем! Но ты же не хочешь выслушать… — он закрывает глаза, делая глубокий вдох, а выдыхает нервно и рвано, с хрипами и вибрациями в груди. — Ир, Ирка, пожалуйста, давай обсудим.
Вздрагиваю и отворачиваюсь, зная, что он никогда не причинит мне зла.
Но его близость слишком желанна. Крепость, что я стремительно возводила, рушится на глазах и осыпается к его ногам. Нельзя этого допустить.
— Паш, не надо, — шепчу я, вынуждая смотреть на меня. — Вчерашняя ситуация стала последней крупинкой на весах и просто показала, насколько мы разные.
— Я не понимаю, объясни мне, — он устало упирается лбом в мой лоб и прикрывает глаза.
Меня сносит волной нежности, которую почти невозможно контролировать.
— Услышь меня правильно, — беру его лицо в свои ладони и заглядываю в глаза.
— Я не ставлю тебе никаких ультиматумов, и даже не прошу измениться. Не надо, пожалуйста, ничего делать для меня и ради меня, — нервно сглатываю, с трудом подбирая правильные слова. — Ты идеальный. Во всем. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Просто мы разные. Мы хотим разного. Так бывает. Никто не виноват, — глажу его щеки большими пальцами. — Давай остановимся здесь. В этой самой точке. Пока мы не начали ненавидеть друг друга.
— Родная моя, что ты несешь? — хрипит Паша и прожигает меня насквозь тяжелым взглядом.
Не получается мягко. Никак. Отстраняюсь и отхожу на комфортное расстояние.
— Нельзя усидеть на двух стульях! — пытаюсь донести более жестче. — Ты не можешь быть Палачом и иметь семью одновременно. Ты же сам все это прекрасно понимаешь. Или там начнешь лажать, не дай бог с тобой что-то случится. Я себе этого никогда не прощу, — качаю головой, нервно кусая губы.
