Здание состоит из нескольких помещений, разделённых толстыми стенами. Наши шаги заполняют пространство, отражаясь от голых бетонных стен.
Заходим в одно из внутренних помещений. Тут стоит старый стол ещё советских времён, стулья, похожие на школьные. Под потолком несколько ярких светильников, питающихся от заведённого генератора. Окон нет, что опять же нам на руку. И звукоизоляция неплохая. Мы в ебенях, но наши люди куда только не забредают в поисках какой-нибудь херни, так что мы старались учитывать даже минимальные случайности.
Сажаю женщину Асада на стул.
— Зовут тебя как? — спрашиваю у неё.
Она смотрит на меня гордо и зло. Чёрный волнистый волос обрамляет светлое лицо с красивыми чертами. Большие глаза цвета чёрного крепкого чая сверкают праведным гневом. Губы искажены от нервного дыхания, но её это совсем не портит. Как она попала в руки Асада для меня загадка. Не похожа на тех, кого замуж выдают по договору. Мне кажется, эта многое может решить сама. Но дочь по словам Рустама, да и я сам заметил, воспитывает иначе.
Неужто ещё и отца почитать приучена? Зачем? Мать его, он же … Блядь, у меня слов таких нет. Животных оскорблять не хочется. Существо, сука! Мерзкое, насквозь гнилое существо!
Медведь Асада тащит. Увидев меня, Юнусов перестаёт видеть всех остальных в этой комнате. У него прямо на моих глазах мир пару раз явно переворачивается. Медленно наклоняю голову сначала к одному плечу, потом ко второму. Переплетаю пальцы, разминая их до приятного хруста.
Фил достаёт армейский нож и приставляет его к горлу жены Асада, встав у неё за спиной.
— Сабрина? — наконец её замечает муж. — И зачем ты её сюда притащил? — хмыкает ублюдок.
— Чтобы всё было справедливо. Ты забрал мою женщину и ребёнка. Я заберу твоих жену и дочь.
— Какую женщину? — глаза Сабрины становятся больше.
— Какая прелесть, — ухмыляюсь.
— Асад, что он несёт?! — дёргается она, забывая про нож. Шипит, поранившись о лезвие. Затихает.
— Одна бракованная и фригидная попалась, пришлось брать вторую, чтобы родила мне здоровых наследников, — отвечает Асад.
— А твоего больного выродка с самого рождения во сне придушить хотелось.
В два шага оказываюсь рядом. Хватаю его за горло, сдавливаю и поднимаю над полом. У меня внутри адский пиздец от его слов. Огромных усилий стоит не сдавить сейчас хрупкие хрящи и кости. Это будет неприятная смерть, но всё равно быстрая. Швыряю его на пол и бью носком ботинка в живот.
