Клэрк опрокинулся на спину, один раз дернулся и сполз на пол. Его дни — дни, наполненные насилием над детьми, убийством родных сыновей и бог знает чем еще, — подошли к концу.
— Это не я, — проговорила Элис. — Билли, это не я стреляла, клянусь!
Но это была она. Внутри Элис проснулось нечто чужое и неведомое, и отныне ей придется жить с ним, потому что оно — ее часть. Она увидит его, когда в следующий раз посмотрит на себя в зеркало.
— Идем. — Я сунул зиг за пояс и накинул сумочку ей на плечо. — Нам пора.
— Я просто… Я как будто вышла из своего тела и…
— Знаю.
Нам пора, Элис.
— Боже, как это было громко. Да?
— Очень. Пошли.
Я повел ее по коридору и только сейчас заметил на стенах гобелены с рыцарями, прекрасными девами и, кто бы мог подумать, гребаными ветряными мельницами.
— Он тоже умер? — Элис смотрела на Петерсена.
Я опустился на одно колено, но мне даже не пришлось нащупывать пульс: я слышал его дыхание — спокойное, ровное.
— Жив.
— Он вызовет полицию?
— В итоге да, вызовет, но нас к тому времени здесь не будет.
Очнется он не скоро, а потом будет долго приходить в себя. Долго и мучительно.
— Клэрк это заслужил, — сказала она, когда мы спускались по ступеням крыльца, и вдруг оступилась — то ли потому, что все-таки вдохнула немного газа, то ли от шока, а скорее, по обеим причинам. Я обхватил ее за талию. Она перевела взгляд на меня. — Да?
— Думаю, да, но утверждать не берусь. Таким людям закон не писан. Они считают, что любое их преступление останется безнаказанным. Но мы его наказали.
За ту девочку в Мексике. И за убийство родного сына.
— Он был плохой человек, да?
— Да, — кивнул я. — Очень плохой.
* * *Мы сели в машину, развернулись на круге перед домом и покатили назад. Я гадал, осталось ли видео с нашим приездом на той камере, через которую за нами наблюдали Петерсен и Клэрк. Если да, то полицейские увидят типа с черными волосами и девушку, которая задрала юбку, но почти все время стояла с опущенной головой — только пару раз украдкой посмотрела в камеру. Когда Элис перекрасит волосы, опознать ее будет почти невозможно.
Сейчас меня больше волновали ворота. Если потребуется ввести код, чтобы их открыть, мы попали. Но нет, код не понадобился: подъезжая к воротам, машина пересекла невидимый луч, и они открылись сами собой. Мы выехали, и я остановился.
— Зачем?
— Пистолет заберу. Мне велели положить его у стойки. Там мои отпечатки.
— Боже, точно! Какая я дура.
— Не дура, просто немного не в себе. У тебя шок. Скоро пройдет.
