— Прости, прости, я такая дура, совсем вылетело из…
Тут из дома донесся хриплый прокуренный окрик:
— Билл? Билл!
Я чуть не откликнулся, но вовремя вспомнил, что лежащего в дверях человека тоже зовут Билли. Имя-то распространенное.
— Что такое? — Рыхлый, влажный кашель, а следом — звук откашливания. — Где девчонка?
Посреди длинного коридора открылась дверь. Из нее вышел Клэрк: синяя шелковая пижама, зачесанные наверх белые волосы (я невольно вспомнил Фрэнка). В руке трость.
— Билл, где дев…
Тут он замер и прищурился.
Опустил взгляд, увидел на полу своего телохранителя, а в следующий миг развернулся и быстро поковылял обратно к двери, помогая себе тростью. Он держал ее обеими руками, как шест для прыжков в высоту, и двигался на удивление проворно для своих лет. Я бросился следом, не забыв задержать дыхание в коридоре, и успел схватиться за дверь, когда он уже пытался ее закрыть. Я ударил его дверью, и он упал. Трость отлетела в сторону.
Клэрк сел и уставился на меня. Мы были в гостиной. Ковер, на который он плюхнулся, выглядел дорого: турецкий или обюссонский.
На стенах висели не менее дорогие картины. Мебель массивная, обитая бархатом. В ведерке со льдом на хромированной стойке потела бутылка баснословно дорогого шампанского.
Клэрк начал отползать, щупая пол в поисках своей трости. Его аккуратная прическа уже развалилась; морщинистое и дряблое лицо обрамляли седые лохмы. На обиженно выпяченной нижней губе блестела слюна. До меня донесся запах его одеколона.
— Что ты сделал с Биллом? Застрелил? Я слышал выстрел!
Он наконец схватил с пола трость и теперь потрясал ею, все еще сидя на полу с раздвинутыми ногами.
Пижамные штаны немного сползли, обнажив жировые складки на боках и седеющие лобковые волосы.
— Убирайся! Кто ты вообще такой?!
— Я человек, который убил человека, который убил твоего сына, — сказал я.
Он вытаращил глаза и попытался огреть меня тростью. Я схватил ее, выдернул и отшвырнул в другой конец комнаты.
— Ты устроил пожар в Коди и сделал так, чтобы к зданию суда попала только одна съемочная группа — твоя! Так было дело?
Его верхняя губа судорожно подергивалась: ни дать ни взять старый цепной пес с очень скверным нравом.
— Не понимаю, о чем ты.
— Еще как понимаешь. Диверсия была не для меня — пожар случился слишком рано. Так зачем?
Клэрк встал на колени и пополз к дивану, выставив напоказ свой полуголый зад — глаза бы мои не глядели. При этом он тщетно пытался подтянуть штаны. Мне было его почти жалко. Но только почти.
