Но потом она положила голову на плечо Грейс, как-то сразу вся обмякла и, судорожно вздрагивая, залилась слезами.
Грейс прижалась щекой к виску матери. Ей столько хотелось рассказать ей, о стольком спросить, но внутренняя скованность мешала Грейс проявить эмоции и показать чувства. Она молчала.
Она всегда любила мать и свою семью, хотя, наверное, эта любовь была бездумной, эгоистичной. Но любовь, настоящая любовь – это прежде всего умение отдавать, жертвовать чем-то в себе ради другого человека. И Грейс была готова утешать свою мать – ведь именно это требовалось ей сейчас.
Неожиданно мать перестала плакать и подняла голову. И хотя в комнате по-прежнему царил полумрак, Грейс увидела, что на лице этой несчастной пожилой женщины, видевшей в жизни немало горя, было написано умиротворение и спокойствие.
– Открой шторы, Грейс. Я хочу видеть свою дочь.
– Да, мама. – Грейс поднялась с кровати, подошла к окну и раздвинула тяжелые портьеры. В комнату ворвался дневной свет.
Глава 27
Карета герцога Кермонда подъехала к поместью, которое Грейс покинула четыре месяца назад.
Грейс в маске сидела напротив герцога, рядом с ней сидел ее отец и с задумчивым видом смотрел в окно. Сумерки становились гуще с каждой минутой. Все трое молчали.
Грейс нервно постукивала затянутой в перчатку рукой по колену. Ее сердце оглушительно стучало, и этот стук сливался со скрипом колес. Темное грозовое небо и ряды деревьев с пышными черными кронами создавали какое-то неприятное Давящее ощущение, грозили неизвестностью, таили в себе неясную опасность.
Грейс почувствовала, что дрожит. Что ждало их там, в темноте?
Сколько времени прошло с тех пор, когда она последний раз видела Мэтью? Жив ли он? Не случилось ли с ним чего-нибудь страшного? Господи, сделай так, чтобы они не опоздали. Ведь четыре месяца для человека, который страдает и мучается каждую минуту, – большой срок.
Когда доктор Грейнджер был, наконец обнаружен, он не стал запираться и тут же выложил, что недавно осматривал Мэтью.
Читая его медицинское заключение, Грейс чувствовала дурноту и была близка к тому, чтобы потерять сознание. С какой тщательностью было засвидетельствовано наличие всех повреждений, кровоподтеков, рубцов и ран на теле страдающего душевным расстройством маркиза. Грейс поморщилась – так было каждый раз после его побега, да и не только. Жизнь Мэтью давно превратилась в сплошной кошмар.
Доктор Грейнджер утверждал, что он только осматривал Мэтью.
