Мать больше не спускалась вниз к обеду. Грейс прикусила губу, с трудом сдерживая подступившие к глазам слезы. Сначала ее глупое замужество, а потом смерть Филиппа заставили мать оставить мирскую жизнь и затвориться в своей комнате."
"Грейс на мгновение растерялась. Она не хотела больше стоять немым соглядатаем у постели матери.
– Элис?
– Это… – Грейс тихо кашлянула и начала снова: – Это не твоя служанка, мама.
Женщина на кровати вдруг замерла и лежала теперь так тихо, что внезапно воцарившаяся в комнате тишина оглушала.
– Грейс?
На ватных ногах Грейс подошла к матери.
– Да, мама, это твоя Грейс.
– О, моя маленькая Грейс… деточка… – Снова послышался шелест простыней. – У меня опять бред. Или это сон…
Грейс заставила себя снова заговорить.
– Н-нет. Я на самом деле здесь. – Она порывисто опустилась на колени и с горячностью прошептала: – Это я, мама. Это не снится тебе. Я на самом деле здесь, около твоей кровати.
– Не могу поверить. – Перевернувшись на бок, женщина вытянула вперед руку и прикоснулась к лицу Грейс.
Мать не доверяла своим глазам, ей были нужны еще какие-то подтверждения того, что перед ней действительно ее дочь, а не плод воображения.
Грейс судорожно втянула воздух. Даже в полумраке было видно, как постарела ее мать, каким болезненно бледным и осунувшимся выглядело ее лицо. Выпавшие из чепчика длинные пряди волос казались седыми и безжизненными. За последние девять лет эта женщина испытала много горя. Ничего уже не осталось от той блистательной красоты, которая притягивала к ней восхищенные взгляды мужчин в светском обществе.
– Я думала, что уже никогда не увижу тебя, – прошептала внезапно охрипшим голосом графиня.
– Но вот я здесь, – ответила Грейс сквозь слезы.
– Почему ты не приехала, когда… когда Филипп умер? – Ее лицо на мгновение сделалось сердитым. – Ты так нужна мне, Грейс.
Почему она не приехала? Она считала, что будет здесь лишней, что ее не захотят видеть. Она думала, что отец ненавидит ее.
Но она могла хотя бы попытаться.
Как она ошибалась. И в глазах всех окружающих она выглядела жестокой, эгоистичной и… трусливой. Сейчас ее мать казалась такой маленькой и хрупкой… Сев на край кровати, Грейс заключила ее в объятия, стала качать, словно эта женщина была беззащитным, обиженным ребенком.
Сначала тело графини оставалось напряженным, простые человеческие объятия, казалось, были для нее чем-то непривычным и неестественным.
