Там, внутри, ничего не осталось для других... Как бы мне этого ни хотелось.
Можно цинично и бездушно трахаться, удовлетворяя животные потребности. Я так смогу, девочка – нет. А мне не хочется причинять ей боль. Поэтому и отгораживаюсь, как могу, как умею. Но выходит плохо. Она застаёт меня в момент слабости и пробивает броню, залезая мне под кожу, и топит в своей искренней непосредственности.
У Марии есть одно очень редкое и ценное качество для женщин. Качество, за которое ее можно уважать. Она не истеричка. Не держит обиды, не отгораживается и не устраивает сцен.
Она умеет говорить и слышать. И одновременно умеет гордо себя вести.
Когда наблюдал, как к ней подкатывает Иван, первым порывом было его уволить на хрен. Отгородить подальше от девочки, чтобы не смел трогать.
Потому что я ему где-то завидовал.
Завидовал черной едкой завистью.
Он может вот так просто прикоснуться, что-то нашептать, вдохнуть ее запах, чего-то наобещать. Он может забрать ее себе и жить с ней по-настоящему, проживая с наслаждением каждый момент.
А я не могу. Я сломленный эмоциональный инвалид.
Со мной невыносимо. Со мной можно только медленно умирать, а не жить...
Мне хотелось вновь запретить ей общаться с Иваном. Но какое я имею на это право? Сам не живу, так пусть другие поживут.
Белый отчитывается за косяки, а я смотрю вслед Марии. Она утонула в моем пиджаке, и от этого кажется еще более уязвимой и беззащитной.
«Хорошая девочка Маша...» — крутится у меня в голове. Ума не приложу, что с ней делать. Уволить и отгородить от себя не могу.
Она нужна Артему. Он с ней дышит, а я задыхаюсь...
Отвлекаюсь от ее образа всего на секунды, переводя взгляд на парней, даю последние указания, а когда снова поворачиваю голову, нашу Машу уже дергает на себя какой-то мужик. Она сопротивляется, но он не отпускает.
Реагирую мгновенно, даже не думая, срываюсь с места.
— Белый, за мной! — рычу и вылетаю на парковку.
— Ну что ты дёргаешься, мышка? Мы же не звери, — слышу обрывки разговоров. — Спокойно. Я отпущу тебя.
Но ты же понимаешь, что твой долг увеличился, а терпение у Тараса закончилось, — маниакально выдает он ей. И я понимаю, что он не просто отморозок, а человек, которого наша Маша знает.
— Отпустил девочку! — рычу я, хватая Машу за плечи. Девочка моментально вжимается в меня, облегченно выдыхая, но я чувствую, как ее трясет. Испугалась.
Мужик спокойно ее отпускает, отходя на шаг. На конфликт не идет, но и не бежит, словно имеет права на Марию.
— Белый, — оборачиваюсь.
