Не могу доверять эту информацию посторонним людям. Белый уходит. Мужик прикуривает сигарету.
— И ствол мне верните. У меня есть на него разрешение.
— Вернем, когда пробьем оружие, — отвечаю я. — Подробности мне, факты, доказательства того, кому, сколько и за что она должна, — глубоко затягиваюсь.
Ну бля, не верится мне, что Машенька-одуванчик кинула серьёзных дяденек на бабло.
Аферистка года, мать ее.
Что-то здесь нечисто.
Можно, конечно, прессануть мужика, но мы не в девяностых, да и мне нужно разобраться в этой цепочке.
А наша Маша не так проста.
По заднице ей сегодня обеспечено.
— Я не вправе разглашать подробности, извини... — разводит руками мужик. — Должна она четыре ляма, плюс проценты накапали – уже пять, и плюс расходы на ее поиски. Я-то уйду, но искать ее не перестанут.
— Хорошо, дай контакты тех, кому она должна, я за нее отвечу.
— Могу дать номер, записывай, — мужик вынимает телефон и диктует мне номер. Сохраняю.
Отпускаем мужика, ствол не возвращаем. Велю Белому сесть мужику на хвост и пробить его досконально.
Пусть выведет нас на этих «серьёзных дяденек».
Все разъезжаются. Молча сажусь за руль, выезжаю со стоянки. Наша Маша тише воды, ниже травы. Сидит молча, сжимая подрагивающие ладони, смотрит в окно, застыла.
Меня самого потряхивает. Во-первых, реально испугался за эту дурочку. Во-вторых, а какого хрена-то она вольно гуляет, подвергая опасности моего ребенка? Опасности, о которой я никогда не знал!
Как представлю, что могло бы быть, если бы ее поймали вместе с Артемом.
Мой сын и так психологически травмирован... Сука!
Стискиваю до боли в руках руль, но пока молчу. Мне бы до дома доехать нормально. Разбор полетов устроим там. И ее молчание ни хрена не добавляет мне спокойствия. Чует за собой вину лисица. Выпорю ремнем ее прелестную задницу, чтобы сидеть не смогла. Дура.
Время в дороге не успокаивает ни грамма, наоборот, еще больше накручиваю себя, приходя в ярость.
Загоняю машину во двор. Маша, не дождавшись меня, вылетает из внедорожника и быстро убегает в дом.
Не сбежишь.
Артем уже давно спит в своей комнате. Няня из агентства читает в гостиной. Расплачиваюсь, сажаю ее на такси.
Долго курю на улице, дергаю верхние пуговицы на рубашке, пытаясь всё переварить.
Иду в кабинет, опрокидываю сто грамм коньяка, чтобы не трясло. Наливаю еще, разбавляя льдом. Иду наверх. Дверь в спальню не заперта, толкаю ее, прохожу внутрь.
Маша сидит в кресле, сложив руки на коленях.
