Надеюсь, Диана не сдаст меня Роберту и я не получу за излишнее любопытство.
— Он не делился, да? — сочувственно шепчет Диана. Отрицательно кручу головой. — Я не совсем в курсе деталей. Но, насколько знаю, его супруга сильно болела. И болезнь, к сожалению, победила. Как поведал мне Рустам, там тяжёлая история. Болезнь развилась сразу после рождения ребенка. Они долго боролись... С богом не поспоришь... Но жизнь продолжается, — натягивает улыбку Диана.
Не пережил он ничего...
Кольцо на его безымянном пальце, холодный, тяжёлый характер, этот спектакль и слова Ивана про кладбище говорят об обратном.
Мне вдруг становится так тоскливо, хоть вой. Чувствую себя еще более неуместной в этой обстановке. Хочется уехать домой и больше не быть иллюзией благополучия и ширмой от общества. Но это сделка, и я должна доиграть спектакль до конца.
Весь оставшийся вечер практически не участвую в беседах и ничем не интересуюсь. Пью безалкогольные коктейли, улыбаюсь, как дура, и поддакиваю Роберту. Я снова под пристальным вниманием Рустама, но мне все равно.
Пусть смотрит, мне не жалко. А выводы излагает Роберту.
Мне, дуре, никто ничего не обещал даже после секса. Но понимание, что Роберт давно увяз в своём горе и не собирается его пережить, напрягает.
Настроение пропадает. Нет, претензий в сторону моего воображаемого мужчины не будет. Но и попыток понравиться ему – тоже. Не хочу. Меня той ночью, видимо, сравнили с ушедшей супругой, и я проиграла, раз продолжение не предусмотрено.
В моей дурной голове полный бардак, в какой-то момент он заглушает всех вокруг, и я выпадаю из реальности.
— Да, Маша? — спрашивает меня Роберт. А я не понимаю, о чем он, я его не слышала. Осматриваю собравшихся, улыбаюсь, киваю. Какая разница, на что я соглашаюсь, если всё не по-настоящему.
Вечер подходит к концу, пары уходят танцевать. Роберт снова меня оставляет, отлучаясь по работе. Он вообще сегодня более сдержан в демонстрации наших отношений. Так даже лучше, меньше нафантазирую себе.
Когда вечер заканчивается и все расходятся, я даже рада. Очень хочется снять эти чёртовы туфли, от которых болят ноги, принять душ, смыв с себя посторонние взгляды, лечь спать и никого больше не видеть.
Как бы мне ни были нужны деньги, больше на эту авантюру я не пойду. Во мне вдруг поселились едкое разочарование и безнадежность.
Выходим на крыльцо, на улице поднялся ветер и стало еще холоднее. Кожа сразу покрывается мурашками. Обнимаю себя руками.
